Роман «1984» — классическая антиутопия. Вдохновение Оруэлл черпал в сообщениях из Советского Союза и других тоталитарных стран.
Осень 1948 года Оруэлл провёл в уединённой обстановке в доме на острове Джура. Его дневник — записи медленно умирающего: «Чувствую себя неважно», «Чувствую себя очень плохо, температура около 38 каждый вечер», «Боль в боку, очень сильная. На море штиль»… Туберкулёз преследовал Оруэлла много лет и почти совсем уже доконал его. Он опасался, что не успеет закончить работу над романом — главным в своей жизни. Но успел. В 1949 году «1984» увидел свет.
В 1930-е политика стала его ремеслом. Оруэлл писал о гражданской войне в Испании (в которой воевал на стороне республиканцев), о жизни рабочего класса, лондонских ночлежках, о коммунистах и Советском Союзе, о фашизме и т. д. Его работы объединяла одна идея — свобода. Оруэлл, который называл себя «демократическим социалистом», критиковал всякий режим, подавляющий свободу. В конце 1930-х он пришёл к выводу, что сталинский тоталитаризм не лучше фашизма, что советской строй — вовсе не социализм.
На Оруэлла повлияли те немногие, что знали и говорили правду о тоталитарных обществах. Особенное впечатление производили рассказы о Советском Союзе — правдивые репортажи оттуда были огромной редкостью. Но всё же они были: не все, как Лион Фейхтвангер или Уолтер Дюранти, восторженно писали об экономических чудесах сталинизма и социальных достижениях страны победившего пролетариата. Иные демонстрировали миру и другую, мрачную сторону советской медали.
Первый — сын русских эмигрантов, журналист, который после нескольких лет работы корреспондентом в Москве издал «Командировку в утопию». В рецензии на книгу Лайонса в 1938 г. Оруэлл писал: «Система, которую описывает мистер Лайонс, судя по всему, мало отличается от фашизма. Вся реальная власть сосредоточена в руках двух или трёх миллионов людей, у городского пролетариата (…) отнято даже элементарное право на забастовку. (…) ГПУ повсюду, все живут в постоянном страже преследования, свобода речи и печати подавлена до такой степени, которую нам трудно вообразить. Террор идёт волнами (…) Тем временем невидимого Сталина восхваляют в словах, которые заставили бы покраснеть Нерона».
Второй, Джонс — журналист и фотограф, в 1933 г. совершил путешествие в СССР, чтобы взять интервью у Иосифа Сталина. С интервью не сложилось, зато в Москве он начал расследовать слухи о голоде на Украине и сумел получить разрешение отправиться туда.
На примере СССР Оруэлл видел, как идеи революции и социализма могут быть преданы, извращены и использованы для порабощения личности. Попытка свергнуть тиранию обернулась установлением ещё более ужасной тирании и властью «мерзкого убийцы» (так Оруэлл называл Сталина).
Оруэлл задумал свои антиутопические работы, чтобы предостеречь мир от тоталитаризма, от общества, в котором человек перестаёт быть главной ценностью и уступает место государству. К 1940-м гг. он уже видел, что антиутопическая гипербола может быть гораздо убедительнее, чем документальная проза и публицистика.
Вторую антиутопию (и главную работу своей жизни) — роман «1984» — Оруэлл написал за пару лет до смерти, в 1948 году, и в следующем году опубликовал. Над книгой он трудился несколько лет, начал ещё до публикации «Скотного двора». В «1984» Оруэлл рисует постоянно воюющий мир, в котором каждый человек — под контролем; мир, в котором господствуют пропаганда, недоверие, цензура и недремлющее око «Большого брата»; мир, в котором большинство даже не подозревает о своём рабстве — так тотальна и искусна государственная манипуляция. Люди боятся думать, боятся «полиции мыслей», что стоит на страже идеологии. Гнёт партийной власти настолько силён, что человек мира «1984» готов следовать очевидно абсурдным лозунгам «Война — это мир», «Свобода — это рабство».
Как и в «Скотном дворе», гдё к катастрофе привели благие мысли о свободе, антиутопичный мир романа «1984» складывается на основе хорошей идеи, на основе стремления общества к безопасности. Но в обмен на неё государство забирает у человека всё остальное и превращает его в раба.
Хотя «1984» тоже в значительной степени навеян устройством Советского Союза, этот роман — продолжение разработки Оруэллом темы тоталитаризма вообще. Тоталитарный мир антиутопии включает в себя и черты фашистских государств, и черты нацистского Третьего Рейха. Неслучайно и то, что действие «Скотного двора» и «1984» происходит в Англии: Оруэлл показывает, что «англоговорящие народы ничуть не лучше прочих» и также могут стать жертвами тоталитаризма.
В условиях начавшейся «холодной войны» книга Оруэлла стала не просто бестселлером — а «библией» антикоммунизма. Её продавали на всех континентах, на 60 языках, миллионами экземпляров.
Антиутопия Оруэлла оставила колоссальный след в культуре и языке. Говоря о тоталитаризме, мы употребляем оруэлловские метафоры и выражения: «Большой брат», «полиция мыслей», «министерство правды», «двоемыслие», «мыслепреступление»…