Девчонка явно не собиралась ослаблять хватку, так что я бережно взялась за тёплые ручки, планируя аккуратно и ненавязчиво снять с себя, но она подняла сияющую мордашку и тут же с готовностью вложила свои пальчики в мои онемевшие от доверительного прикосновения ладони. Чёрт, я же не могла оттолкнуть её! Когда она смотрит вот так.
начало рассказа-триллера: "Семейный секрет Горюновых" (18) ... (назад к 17)
Это моя дочь. Моя родная дочь. Элементарное повторение не помогало, но я по-любому уже пропала. Само собой пришлось присесть на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и заправить за ухо упавший на лоб завиток.
Итак, что у нас в сухом остатке? Отбрасываем ненадёжные эмоции и… анализируем.
Мои кудрявые волосы. Дедушкин упрямый подбородок, без сомнения. Димкин безупречный нос и разлёт бровей. И общая кукольная красота — это у нас в бабулю. В обеих бабушек, если подумать. Надо быть слепцом, чтобы отрицать сходство. Девочка — копия меня, но и Димка тут недалеко пробегал. Что же, принимаем как данность — про дочь не наврали. Маша. Маша Горюнова. И я не знаю о ней ничего.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Мама! — тонкий голосок разрушил тщательно выстроенную разумность внутреннего подхода к абсурдной ситуации, — ты же сегодня будешь хорошая, да? Мы с Аней знаем, что ты всегда очень хорошая!
Аня фыркнула и поджала губы, но не прокомментировала сомнительное откровение, а с некоторым вызовом прошлась по всей моей фигуре, даже не пытаясь скрыть осуждение. Ещё мгновение — и она вдруг вся волшебно преобразилась, нацепила фальшивую почтительность и с елейной улыбочкой выдавила:
— Что ты такое говоришь, Маша? Конечно, мама тебя сильно-пресильно любит и хочет, как лучше. Всегда помни об этом.
— Ну вот и ладушки, — Дима по-хозяйски положил руку на моё плечо, — тогда все айда домой, будем обедать?
Плохая попытка спрятать облегчение от миновавшей угрозы, а я в очередной раз мысленно отметила, что только что вроде бы не взорвалась с фейерверками, хотя от меня этого ждали. Ну что же, побуду паинькой. Ради этой очаровательной девочки.
В «нашей» квартире Аня деловито увела мою приплясывающую от удовольствия шестилетнюю дочь мыть руки после прогулки, а Димка мягко подтолкнул по направлению к кухне, предложив развлечься совместной субботней кулинарией.
— Сбацаем любимое? — предложил он заговорщицки и с видимым восхищением, не смея верить, что сегодня всё-таки удачный день и я буду такой, какой все хотят видеть меня.
Ага, осталось только угадать, о чём идёт речь — «любимое»? Я же понятия не имею! Ладно, разберёмся. Наугад раскрыла створки ближайшего навесного шкафа и обнаружила, что там целая куча разной утвари для кухни. И ноль подсказок, так что я игриво обратилась к слегка озадаченному супругу.
— С чего начнём? Ты сегодня командуешь! — и ласково потрепала его взъерошенные, но приятные на ощупь волосы, чтобы отвлечь от промаха. Ещё одна ошибка!
Он привычным движением заграбастал меня и мимоходом оставил краткий, но собственнический поцелуй, впрочем, тут же отпустив и ловко вручив здоровенную кастрюлю, торжественно велев приготовить бульон. К счастью, он не смог увидеть, как я раскраснелась, ведь на моей памяти это было впервые после единственной и довольно жалкой попытки в пятом классе, с футболистом Витькой Круговым, из-за которой хлипкий Виталик надавал ему таких тумаков, что разом отучил всех мальчишек класса трогать меня.
Наполняя кастрюлю, я более-менее отдышалась и за шумом воды пропустила вторжение сестрички.
Оля Горюнова за прошедшие годы расцвела, приобретя поистине немыслимый лоск. Домашние шорты и короткая майка только подчёркивали нарочитую небрежность и навевали предположения о только что оконченной фотосессии для глянца. Она по-кошачьи потянулась и с усмешкой заглянула в мою посудину, припечатав пренебрежительным:
— Что, наша чокнутая принцесса будет готовить еду? Чур, я первая не пробую!
Она изящно запрыгнула на подушку, брошенную на подоконник, и скрестила ноги. Дима укоризненно покачал головой, на что Оля якобы примирительно добавила:
— А что я такого сказала? Просто не хочу стать жертвой чужих экспериментов! — и она заливисто и в одиночку рассмеялась, ничуть не комплексуя отсутствием нашего отклика.
Я невозмутимо пошарила глазами в поисках солонки, потом сдуру начала лазить по шкафам, а нахальная Оля, понаблюдав за моими мучениями, поделилась окончательным вердиктом:
— Ты глянь, она же соль ищет! Вот умора.