Со вчерашнего дня меня всё больше занимала навигационная задача: я потерял Курумлинский лом. Так местные называют самый большой завал на Лене, вековой — как ещё иногда говорят. Он перегораживал реку полностью, и вроде бы егеря пропиливали в нём каждый год проход для лодок. Но, нам в этот проход попадать не стоило: катамаран в него не проходил по габаритам, а пакрафтам такие испытания вообще были ни к чему.
В общем, завал мы должны были обнести. Точку на карте я поставил ещё дома, после того, как нашёл на ней избу заповедника и сопоставил все данные. От этого места шла тропа через реки Панкуча и Малый Анай, которая выходила к истоку Лены. По ней егеря водили туристов из Чанчура. Я внимательно отсмотрел видео об этих путешествиях, самые свежие данные датировались 2010 годом: пропил завала был, изба была, тропа была, всё совпадало.
Кроме одного: отмеченную точку мы прошли вчера. А завала не увидели. Впрочем, его не было и на спутниковых снимках, что меня немного озадачило ещё до старта. А теперь я совсем запутался. Навигация работала точно, мы знали наше местонахождение, но не знали за каким поворотом ждать сюрприза. А он был где-то рядом...
При всей кажущейся простоте реки, мозг всё время просчитывал худшие варианты. 30 лет назад нормально подготовленная туристическая группа умудрилась потерять на Лене трёх человек ещё до Курумлинского лома, практически на ровной воде. Этот факт держал меня в тонусе.
С утра и весь день нас сопровождала особенно плотная дымка. В реке всё чаще стали попадаться едва различимые топляки, причём некоторые стволы торчали из подмытых берегов под водой на пять-шесть метров.
К середине дня мы вышли к двадцатиметровой стене по правому берегу, и геологи решили её обработать.
Из всех заборов проб на маршруте, это место было самым опасным. Камни буквально «дышали» над нами, по урезу воды были навалены свежие сбросы.
Благодаря сухой погоде и некоторому везению, угрожающую стенку мы отработали без происшествий. И даже успели попить чай.
— Однако, в дождь на этом берегу лучше не задерживаться, — сказал я сам себе облегчённо, когда мы наконец продолжили сплав.
В остальном день прошёл незаметно. Я снимал пакрафтеров, которые оказались талантливыми актёрами и весьма правдоподобно изображали ленских джедаев — синхронные взмахи вёслами, чёткое удержание дистанции, одухотворённые лица — то, что нужно скучающему режиссёру, от которого спрятали солнце.
— Да эти ребята завтракают риском, а обедают опасностями! — подумал я, а вслух сказал, — Давайте уже вставать.
Для ночёвки мы присмотрели идеальное место. Видимо, два последних палаточных пятачка нас и правда сблизили чересчур сильно. Поэтому, мы нашли просторную и ровную поляну, на излучине реки, где течение почти останавливалось, закручиваясь в глубокой яме.
День прошёл отлично. Возможно, это был самый беззаботный и ленивый день на маршруте. Он прошёл настолько хорошо, что я практически всю дистанцию оставался в сухих ботинках — нечто небывалое.
Мы поужинали, обсудили пройденный участок, далее занялись планированием. Учитывая, что прошли за сегодня всего 28 километров, дружно решили встать завтра в пять утра и выйти в шесть. Для этого заранее приготовили всё, что нужно к завтраку и даже частично собрали рюкзаки.
— Вы самые серьёзные люди, с кем мне довелось путешествовать! — сказал я воодушевлённо, не стесняясь комплиментарного стиля общения. А про себя подумал, — Ой, да никто в пять утра не проснётся...
Впрочем, по-настоящему меня заботил только один вопрос: где Курумлинский лом? С ним в голове я и заснул.