Тамара Ильинична лежала одетой на уже застеленной покрывалом кровати. Прислушивалась к звенящей тишине квартиры. Вот-вот тихонько щелкнет замок. Вернется с ночной смены невестка. Она медсестра и работает в областной больнице.
Почему-то странно много у нее этих ночных дежурств! Или сама набирает, меняется с кем-то? Непонятно. Сына, похоже, такой график не удивляет. Или привык. Или ему тоже удобно.
Тамара Ильинична вынуждена уходить на весь день. Возвращается вечером, когда сын уже должен быть дома.
Никто ее не гонит из квартиры. Но вечером, Светлана непременно при ней выскажется, что и капельки за весь день не уснула. То в кухне чай бесконечный, звяканье ложечкой. То смывной бачок шумит. То ещё что.
А сон у Светланы чуткий, от любого шороха просыпается. У Тамары Ильиничны как нарочно валится все из рук. Бряцнут ключи, ударившись об пол – потихоньку хотела уйти. Книга у спящей вывалится из рук, соскользнет с кресла. В туалет женщина терпит подольше, а дверью или крышкой от унитаза обязательно стукнет.
Пробовала пенсионерка уходить из дома ранехонько, до прихода невестки. Так закрыто все! А на улице и снега намело, и настоящие крещенские морозы пошли.
Теперь вот лежит, выжидает своего часа. Придет невестка.Переоденется. Ванну станет себе напускать. А уж как заляжет, тут Тамара Ильинична и выскользнет. В туалет зайдет напоследок и сразу-в дверь. Это же счастье какое, что санузел у них раздельный! Любит Светлана ванны принимать. У нее этих снадобий для душистой воды – море! Целую полку в шкафчике занимают.
Можно бы смело спустя полчаса уходить, как Светлана в ванну заляжет. Но Тамара Ильинична ей бонус дает. Дверь прикроет за собой так, чтоб слышно было. Ушла, мол. Не стесняйся. Теперь Светлана минут сорок будет по телефону разговаривать. Жаловаться приятельницам на невыносимую жизнь со свекровью.
А кто виноват? Сами и виноваты! Впились в нее словно клещи:
-Мама, давайте съедемся! А в вашей квартире пусть молодые живут. У них семья вот-вот увеличится. А вы одна в таких хоромах! Что вам, Боренькиной комнаты будет мало?
Какие ж у нее такие хоромы? Старая двушка в панельной пятиэтажке. Ну, да, лоджия и балкон утепленные, с хорошими рамами. Все еще муж делал. Говаривал:
-Тебе, Тома, моего ремонта до самого конца хватит! Так что не беспокойся, и трубы поменены, и полы проолифены.
Он современных этих материалов не признавал. Полы у них сосновые, досочка к досочке.
Вышло так, как сказал. Он ушел,- сердце у него прихватывало, она осталась.
Но и года одна не прожила. Уступила невестке и сыну. Внук не просил, а вот беременная жена его Ира намекала не раз прозрачно. К чему,мол,ваша неуступчивость-то может привести.
Надо сказать, что Ирина со свекровью на одной кухне совсем не ужились. Потому Светлана и решила обменять строптивую невестку – палец в рот не клади! - на тихую, нетребовательную Тамару Иьиничну.
Пенсионерка долго упиралась. Держалась до последнего. Но уж когда сын родной с упреком взглянул на мать:
-Мне-то каково, мама! Что вы со мной делаете! Отдельная комната у вас будет. Никакой уборки-готовки. Света сама все делает. Ничьих рук больше не признает.
Вот это «ничьих рук не признает» должно бы насторожить Тамару Ильичничну. А она деланно засмеялась и сказала:
-Ну, ладно, сынок, раз уборкой - готовкой заниматься не буду, то, пожалуй что, и соглашусь.
Вещей ее перевозить не стали. Все оставили, как есть. Молодые себе ничего купить еще не успели. Одежду Тамара Ильинична перебрала и что-то раздала по людям. В Боренькиной комнате один шифоньер, а в ее квартире – несколько. Скопилось за жизнь. Все думаешь, надену еще, пригодится. А куда надевать и с кем ходить? Все приятельницы на другом конце города остались.
Три тысячи рублей из своей пенсии Тамара Ильинична стала отдавать на коммунальные услуги. Еще пять клала на питание. Немного ей оставалось от пенсии-то. На лекарства, да так по мелочи. На подарочек какой опять же прикопить. С деньгами она сама так решила. Никто не заставлял. Сын даже поморщился, когда она первый раз деньги на стол положила. А невестка быстренько так убрала купюры в шкафчик, где у них общий бюджет лежит.
Продолжение