Мне было тринадцать, когда пропал мой брат. Ему было десять. Предполагалось, что мы будем приглядывать друг за другом, верно? Но в тот день что-то пошло не так. Артур пошел гулять один и не вернулся. Ни к обеду, ни к ужину, никогда. Конечно, меня допрашивали. Допрашивали всю нашу семью. По статистике, восемьдесят процентов преступлений против детей совершаются внутри семьи. Когда пропадает ребенок, первым делом всегда проверяют родителей и ближайших родственников.
⠀
Но мне нечего было рассказать полиции. Я не видел, кто забрал Артура. Я ничем не мог помочь. Никто никогда не обвинял меня в том, что случилось. Мне было всего тринадцать и меня там даже не было. Но… если бы был в тот день с Артуром, то этот человек, кто бы он ни был, может быть, не полез бы к нам. Если бы ему нужны были мы оба, два мальчика, для продажи или каких-то извращенских дел, о которых я не хочу думать, он бы подкараулил и забрал нас двоих, правильно? Но он забрал только Артура. Значит, он почти наверняка из тех