Иван Трофимович работал на кладбище после выхода на пенсию вот уже пять лет. В его нехитрые обязанности входила уборка вверенной территории и копка могил. Вот и в этот раз он спешил – до момента погребения очередного усопшего осталось всего лишь несколько часов, а место еще не готово.
На этот раз покойного должны были похоронить рядом с его бабушкой, графиней Бронштейн. Ее правнук, умерший на днях, хотя, конечно, уже не был графом, но, видимо, обладал большим апломбом. Его родственники уже заказали огромный памятник из черного мрамора. "Здесь покоится Его превосходительство Георгий Иванович Бронштейн", - гласила надпись на памятнике, который ждал своего часа в граверной мастерской, работавшей на кладбище.
Непосредственно рядом с графиней ее правнук не мог отдохнуть - места не было. Но чуть подальше, и родственники согласились, можно было бы похоронить. Здесь кладбище почти заканчивалось, и еще через полметра начинался забор, но этого было вполне достаточно, чтобы вырыть могилу. К тому же, чему Иван Трофимович был несказанно рад, почва здесь была податливая и рыхлая – копать не хочется.
Поплевав, как водится, на ладони, Трофимыч взялся за лопату, решив, что начнет один, а потом к нему напарник, ушедший на перекус, присоединится, время-то не ждет.
Он работал не покладая рук. Изредка останавливаясь и смахивая со лба капли пота, а потом с усердием втыкал лопату в землю вновь и вновь.
Вдруг штык инструмента на что-то наткнулся. Иван Трофимович копнул еще раз – та же история.
- Камень, - решил он и осторожно стал помогать себе руками. Однако дальнейшее повергло рабочего погоста в шок - по всей видимости, он наткнулся на старое захоронение. Копнув еще пару раз, понял, что его догадка верна – это был гроб.
Андрей Николаевич, лучший следователь следственного комитета поморщился. Уж очень он не любил такие дела. Понятно же, что висяк. А как иначе – та находка на старом кладбище, о котором ему сообщило руководство и на которую он был должен выехать незамедлительно, ничего хорошего не сулила.
Так и вышло. Когда оперативники достали обнаруженную Иваном Трофимовичем домовину и аккуратно вскрыли ее, то оказалось, что в гробу лежит тело человека, вернее, то, что от него осталось.
- Надо же, - даже присвистнул эксперт, - да покойница уже здесь пролежала не меньше сорока лет. Точнее скажу позже. Одно ясно, что это женщина.
И действительно, сомневаться не приходилось. Останки полуистлевшей одежды и длинные светлые волосы без признаков седины говорили о том, что похоронена молодая женщина.
Позже патологоанатом обрадовал следователя:
- Пляши, Николаевич, это не наш случай. Видимых следов того, что это криминал, нет. Скорее, смерть произошла от естественных причин.
Вот только почему молодая и наверняка красивая женщина оказалась похоронена в той части кладбища, да еще тайком, без установки креста и могильного холмика, - эти мысли не давали сыщику покоя.
- Преступление не преступление, но выяснить все равно нужно, - решил Андрей Николаевич, – Находку списывать со счетов рано, о расследовании докладывать не буду, начальство с меня фишки снимет!
С такими мыслями следователь отправился в архив, чтобы поднять все старые дела, связанные с исчезновением молодой женщины. И через три часа его усилия увенчались успехом, он вышел из подвала, где располагалось хранилище документов, с толстыми папками дел, закрытых из-за отсутствия состава преступления. И через пару часов интуиция подсказала ему, что он нашел то, что искал.
- Итак, Ирина Петровна Зотова, 25 лет. Исчез 38 лет назад. Ее ребенок, двухлетний сын, исчез вместе с ней, – прочитал Андрей Николаевич напечатанные на пишущей машинке строки.
Как заявляли его коллеги почти пятьдесят лет назад, первым подозреваемым, как обычно, был муж пропавшей - 27-летний Анатолий Борисович Зотов. Но на момент исчезновения у него было железное алиби – деловая поездка в соседний город.
- Я съезжу к этому Анатолию Борисовичу, может быть, я еще жив, - и, накинув куртку, следователь отправился в Пригород.
К счастью, Зотов был еще жив. Навстречу следователю вышел седовласый и еще довольно крепкий мужчина.
- Да, моя Ирина и ее сын исчезли вместе с ней, - начал он свой горький рассказ. – Конечно, они меня встряхнули, но ничего не доказали. Я вернулся из командировки, но моя жена и ребенок уехали. Он сообщил об этом в полицию, но ничего не было найдено.
Анатолий Борисович сказал, что после исчезновения жены он больше никого не встречал на своем жизненном пути.
Затем путь следователя лежал в местную церковь. Он рассуждал здраво – покойного похоронили, пусть и не без должного благочестия, но все же по христианскому обычаю. И, может быть, даже отпета. Вдруг старожилы прихода что-то знают об этом случае. Конечно, надежда была микроскопической, но все же. И следователю повезло.
В древнем храме его встретил пожилой отец Серафим.
"Конечно, я помню", - сказал священник, поглаживая свою пышную бороду. - Да, наверное, лет сорок прошло. Были восьмидесятые годы, церковь в те годы не пользовалась особой популярностью, но наш храм работал. Были проведены службы, и мы похоронили погибших. Впрочем, тогда их было немного, так что я помню о твоей девушке. Да, вам лучше спросить Веру Антоновну. Она обнаружила это.
Не веря своей удаче, Андрей Николаевич осторожно спросил, где найти ту самую Веру Антоновну.
- Да, вот она, в церковной лавке торгует!
Сухонькая, худая старушка сначала недобро посмотрела на следователя, а потом, узнав, кто его интересует, оттаяла.
- Я помню эту девушку. Вечером она прибежала в наш храм, я как раз убирала в доме. Весь белый, дрожащий. А с ней мальчик лет двух.
"Спасите меня, - кричит он, - помогите мне, демоны одолевают меня!"
Я никак не мог ее успокоить. И окропляли святой водой, и пили валерьянку, и читали молитвы – ничего не помогало. А утром она вызвала скорую помощь, ее отвезли в психиатрическую клинику и увезли. И полиция забрала мальчика. Потом я узнал о судьбе этой женщины – она умерла в той психиатрической больнице днем позже. Никто не знал, кто она и откуда, поэтому я вызвался похоронить ее. Они отдали мне тело, отец Серафим отпраздновал его, и они похоронили его на местном кладбище. Поставить крест было невозможно, а памятник воздвигнуть было некому. Так она и лежала безымянной, а потом, видимо, могила осела и заросла травой.
- А что случилось с мальчиком? - следователь прервал Веру Петровну, пустившуюся в воспоминания.
- Да, вот что. Его забрали в детский дом.
Решив, что он должен выяснить все до конца и вернуть сына родному отцу, даже спустя почти сорок лет, Андрей Николаевич отправился в детский дом. Ему определенно повезло - бывший директор оказался жив, узнав ее адрес, сразу же отправился к ней.
- Да, там был мальчик, - кивнула хозяйка детского дома в восьмидесятых годах. - Только он недолго пробыл у нас. Усыновил его. Хорошие люди, у них тоже есть такая интересная фамилия, она оказалась редкой - Корсар. И звали его Андрей. Я хорошо помню пару, которая его усыновила. В том уже возрасте у Николая и Марии не было своих детей.
Следователь ахнул. Его родителей звали так же, и его фамилия Корсар. В жизни не бывает таких совпадений.
Он покинул бывшую директрису со смешанными чувствами. Он должен был все рассказать своему настоящему отцу, о том, что случилось с его женой и матерью. Настоящая мать. И он сделал все. Я справлялся со всем. А месяц спустя он положил рапорт о своем увольнении на стол своего босса. Ему нужно было время, чтобы во всем разобраться, и в первую очередь в самом себе.
С тех пор у него было два отца – настоящий, который почти сорок лет ничего не знал о его существовании, и родной, которого он тоже никогда не покинет.