Уже столько было сказано и истошно выкрикнуто про этот «парад», что даже как-то неудобно повторяться. Да и в целом есть куда более интересные парады и «парады» в советской истории, например гости из Вермахта на параде в Мае 1941г. на Красной Площади или еще один «совместный парад» во Львове в Сентябре 1939.
Самое главное что стоит учитывать, открывая двери в эти «Авгиевы конюшни» что всего тут не разгрести. Я не Геракл. Да и люди, зачастую, слишком костные в своих убеждениях.
Но этот материал стоило сделать хотя бы для того, что бы систематизировать свои мысли на этот счёт.
Начинать любой экскурс в историю следует с «материальной культуры», по сравнению с ней всё остальное вторично.
Стартуем с определений – самые животрепещущие слова в данном случае это «парад», «торжественный парад» и прочие производные от это слова. И как у каждого термина в военной среде у слова «парад» есть крайне точная формулировка из устава, в нашем случае это Строевой Устав 1938г или СУ-38. Он имеет статус Закона, он принят Верховным Советом. Выше него - только Конституция СССР 1937, но в Конституции, по понятным причинам нет ни слова про парады.
И даже беглого ознакомления с десятой главой этого документа хватит что бы понять что, то что мы видим даже близко не парад. По уставу РККА на тот момент, конечно.
Там очень объёмно про парадную форму, про принимающих парад и про проводящих парад офицеров, всего этого мы не видим.
Я приложу ссылку на цифровую версию документа в списке литературы, особо любопытные могут пойти по вникать.
А что там у немцев?
А немцев всё немного лучше. Или нет. Тут как посмотреть.
Но у них хотя бы есть регламент предполагаемых торжественных мероприятий.
Для тех кто не может в немецкий часть перевода прикладываю, те кто может пусть меня проверят.
«Брест-Литовск, 21.9.1939.
Договоренность о передаче города Брест-Литовк и дальнейшее продвижение русс.[ких] войск.
1.) немецкие войска уходят из Брест-Литовска 22.9 в 14:00.
В частности:
8:00 Подход русского батальона для принятия крепости и земельной собственности города Брест.
10:00 Заседание смешанной комиссии в составе:
с русской стороны: капитан Губанов
ком.[иссар] бат.[альона] Панов /Panoff/
с немецкой стороны: подп.[олковник] Хольм /Holm/ (коменд.[ант города]
подп.[олковник] Зоммер /Sommer/ (устный переводчик)
14:00 Начало прохождения торжественным маршем русских и немецких войск перед командующими с обеих сторон со сменой флага в заключение. Во время смены флага играет музыка национальных гимнов…
И вот вопросов к этому документу миллион.
В первую очередь кто такие Панов и Губанов? Почему не указаны должности, а только звания? У Кривошеина (комбриг, принимавший город у немцев) таких фамилий не служило. Разведку, отправленную в Брест-Литовск, возглавлял комиссар В.Ю. Боровицкий, что подтверждается фотографиями и мемуарами самого Кривошеина (хоть фамилия комиссара там и написана неверно ).
«Высланная мною разведка установила связь с частями немецкой армии, двигавшимися с Брест-Литовска на С[е]мятичи. Обнаружена мотоколонна в количестве 400 машин. Войска немецких частей встретили моих разведчиков с большим восторгом и приветствиями. Батальонный комиссар т. Боровенский, находившийся в составе разведки, был приглашен в штаб, где его ознакомили с обстановкой и вручили карту. Вместе с тов. Боровенским ко мне прибыла делегация в составе 2 офицеров и 6 солдат. Встретил их с оркестром, накормил обедом. Просят направить в их штаб постоянного делегата».
Это так же сходится с мемуарами Гудериана:
«в качестве вестника приближения русских прибыл молодой русский офицер на бронеавтомобиле, сообщивший нам о подходе их танковой бригады»
Обычно допускают что Панов и Губанов это были представители штаба 4-ой армии (командующий Василий Иванович Чуйков) но никаких доказательств их присутствия в Бресте нет.
Еще есть версия про 32-ю танковую бригаду и её капитана Губанова. Но, во-первых, она в это время воевала с польской группировкой «Полесье» на направлении Корбин-Брест и им было вообще не до парадов, а во-вторых, никаких указаний по занятию Бреста бригада не получала.
Следующий вопрос - а где экземпляр на русском? Ну, то есть… не может быть так, чтобы «торжественный парад» советские войска организовывали по регламенту на немецком языке. Русского варианта никто никогда не видел.
Третий и последний вопрос – а почему вообще не сходится время указанное в документе со свидетельствами очевидцев.
Тут важно понимать, что в 8-00 никакой батальон в Брест не приехал. В 10-00 никакая смешанная комиссия не заседала, протокола этой комиссии никто не видел.
Русские войска вошли в город только после 14-00. Тем самым поделив на ноль весь этот странный документ написанный никому не известными людьми и никем не подписанный за день до всех этих, несомненно важных для современного интернета событий.
Что мы имеем в чистом остатке?
Этот документ - несомненно подлинник, (на самом деле не факт, ибо подписанты с советской стороны все еще непонятно кто и у советской стороны нет копии этого документа), в том смысле что это документ своего времени, а не «новодел».
Этот документ хранится в Бундесархиве за номером BA-MA RH21-2/21. Дело - 2 танковая армия, раздел: отдел командования, подраздел: приложения к журналу боевых действий. И любой желающий может прильнуть к «памяти предков»
Еще к материальной культуре стоит отнести огромное количество фотографий и немного видеоматериала.
Сначала давайте разберёмся откуда это изобилие, кому это было надо и зачем.
В 4-ой Армии Верамахта - основной силы в Польской Кампании, проходила службу и отлично справлялась со своими обязанностями Propagandakompanie 689. Это «Рота Пропаганды» чьё ведомство подчинялось напрямую известному доктору Гебельсу.
Давайте для начала посмотрим имеющееся видео:
Ну в целом всё ясно Гудериан и Кривошеин стоят на импровизированной трибуне и салютуют проходящим военным частям, военные части проходят. Похоже на парад, всё сходится!
Казалось бы да, но нет. Почему - разберёмся чуть позже на примере фотографий.
С первым блоком фотографий ознакомились, зафиксируем основные элементы:
На всех фотографиях есть помост-трибуна, ответственные руководители обоих сторон, массы зевак-зрителей, флагшток и на нём немецкий флаг.
Переходим к советской части «парада».
На этом снимке мы видим вход в город танков 4-го батальона 29-й бригады, которые проследовали по центральной улице Унии Любелькой (ныне ул. Ленина) к цитадели и вокзалу.
Телега с сеном справа тоже участвует в параде? Мы видим, как советские танки входят в город. Башня (костел?) на заднем плане говорит о том, что место съемки находится далеко от площади. Из немецких отчетов известно, что прохождение торжественным маршем частей немецкого XIX мехкорпуса завершилось в 16:45. После церемонии замены флага Гудериан попрощался с Кривошеиным и тут же уехал. В городе для утряски мелких вопросов остался лишь бывший комендант города подполковник Хольм.
Но немецкий оркестр почему-то молчит, а танкисты слишком расслабленно расположились на броне. Так можно по плацу в родной части кататься, но уж никак не на параде.
Стоят себе советские танки и немцы. Фотографируются. На первый взгляд – точно не парад, хотя бы потому что никто никуда не идёт.
Для того что бы ответить, введём в наш маленький оборот еще один источник, на этот раз польский.
Ответ находим в журнале боевых действий XIX моторизованного корпуса, опубликованный Издебски (Izdebski. S. 251] Izdebski J. Wojskowy Przegland Historyczny. 1991. № 3/4. S. 246-251):
«11.15 – Прибыл командир находящейся на марше к Бресту русской танковой бригады – комбриг Кривошеин. Он принят командующим корпусом и начальником штаба. Производит впечатление человека хорошо воспитанного, сдержанного и уверенного в себе. Вторично подробно обсуждена принятая днем ранее договоренность относительно передачи города. Во время разговора относительно сценария публичного мероприятия русский генерал выразил пожелание, чтобы его танки не принимали участия в торжественном прохождении, поскольку из-за этого их экипажи не будут иметь возможности увидеть марш немецких частей. Это пожелание вызвало соответствующие изменения во всем ходе церемонии; решено, что прохождения русских танковых частей не будет, но оркестр и экипажи танков займут места рядом с оркестром 20-й моторизованной дивизии напротив генералов, принимающих парад».
Это очень чётко отвечает нам кто эти люди рядом с немецким оркестром и почему они там стоят.
Еще два важных момент из этого журнала, на который нам стоит обратить внимание:
в 9.00 Брест покинули последние части 3 танковой дивизии, за ними двинулись части 20 моторизованной дивизии.
В 11.00 в журнале отмечено, что «…Es gibt immer noch keine Russen...» (русских по-прежнему нет).
Таким образом, первые два пункта «Договоренности о передаче...» советской стороной были сорваны.
И в конце этой истории – выписка из «Журнала боевых действий XIX-го моторизованного корпуса»:
«Предусмотренное на 14.00 начало торжественного прохождения задержалось на полчаса по причине опоздания русских, которые вовремя не сменили находившийся во Влодаве батальон 20-й моторизованной дивизии. Кроме того, ввиду отсутствия организованности с их стороны, дороги к Бресту были запружены стоящими ротами русских танков».
Т.е немецкий регламент рассмотренный ранее никак не выполнялся по срокам.
И стоит запомнить пассаж про «дороги к Бресту были запружены стоящими ротами русских танков», это точно стоит отдельного упоминания.
Так ну вроде разобрались с фото, теперь попробуем обобщить:
Приехал С. М .Кривошеин был встречен генералом Гудерианом. Здоровались, улыбались, фотографировались.
Прибыли советские танки. Фотографировались.
Ответственные лица влезли на помост. Много фотографировались.
Немцы построенные для прохождения торжественным маршем и наконец пошли. Много фотографировались.
Немцы сняли свой флаг. Подняли советский флаг. Последние немцы покинули город. Почти не фотографировались.
Так для чего же была вся эта суета с кино и фотоаппаратами? Неужто доктор Геббельс прозрел будущее и специально создал повод для битв в интернетах?
К сожалению нет, всё куда прозаичнее. В то непростое время Германии нужно было впечатлять отнюдь не мамкиных нацистов из-под Винницы или Ростова, а французов и англичан, которые так неосмотрительно объявили Германии войну и устроили морскую блокаду.
Этот материал должен был показать какие мощные и богатые у Германии друзья на Востоке. И как теплы с ними отношения.
Самым главным – убойным доказательством была бы хоть одна фотография с советским танком, помостом и Гудерианом в одном кадре. Но её нет. Нет решительно никаких доказательств того что советские и немецкие части участвовали в «совместном параде» в Бресте в этот день.
Перебрав материальную культуру стоит обратимся к источникам нарративным т.е. мемуарам основных фигурантов. Рассмотрим некоторые выдержки.
Если бы совместный парад имел место быть, об этом обязательно рассказал бы Гудериан в своих мемуарах Однако он ни о каком совместном параде не упоминает, а пишет следующее:
«В день передачи Бреста русским в город прибыл комбриг Кривошеин, танкист, владевший французским языком; поэтому я смог легко с ним объясниться. Все вопросы, оставшиеся неразрешенными в положениях министерства иностранных дел, были удовлетворительно для обеих сторон разрешены непосредственно с русскими. Мы смогли забрать все, кроме захваченных у поляков запасов, которые оставались русским, поскольку их невозможно было эвакуировать за столь короткое время. Наше пребывание в Бресте закончилось прощальным парадом и церемонией с обменом флагами в присутствии комбрига Кривошеина».
По словам Гудериана, парад был не совместным, а прощальным. Из советских командиров на нем лишь присутствовал Кривошеин в качестве гостя. Собственно, фотографии именно это и подтверждают. Что же о событиях 21 сентября 1939 г. вспоминал Семен Кривошеин? Он в своих мемуарах «Междубурье»
«…— Сейчас я хотел бы, с Вашего позволения, уточнить вопросы о параде на улицах Бреста в честь германских войск, уходящих из города, в честь большой дружбы советского и германского народов.
— Дружба наших народов, дорогой генерал, не подлежит никакому сомнению. Что же касается парада, о котором вы только что изволили сказать, мне не все ясно. Какой парад вы имеете в виду? — спросил я.
И тут же перед моими глазами промелькнула картина: генерал Гудериан выводит на парад полки, две недели отдыхавшие в Бресте. Солдаты и офицеры начищены до блеска, материальная часть сверкает, а я веду по городу утомленных, не успевших привести себя в порядок танкистов. Городские обыватели будут говорить: «Вот немцы — настоящая западная культура, у них порядок, дисциплина…» Нет, старый лицемер, на парад ты меня не подобьешь! — решил я.
Как какой парад? Парад немецких войск и ваших славных танкистов, — ответил Гудериан.
Простите, господин генерал, но я все же вас не понимаю. В моем представлении, парад войск — это экзамен их строевой сколоченности, подтянутости и блеска формы. Но посудите сами, генерал, разве я могу вывести на парад свою танковую бригаду после 120-километрового ночного марша? Парадная форма находится в тылу, а вы по своему опыту знаете, что тыловые части всегда далеко отстают от танкистов. «А ля гер ком а ля гер!» — «На войне как на войне!» — говорят французы. Я не могу вывести людей и танки без того, чтобы не привести их в должный вид.
Если я правильно вас понял, вы, генерал, хотите нарушить соглашение нашего командования с командованием немецких войск? — ехидно спросил меня Гудериан. «Ишь, куда гнет, гад!» — подумал я про себя, но, вежливо улыбаясь, ответил:
— Нет, соглашение, заключенное моим командованием, для меня непреложный закон. Нарушать его я не собираюсь. Заключив соглашение, мое и ваше командование не имело в виду устраивать такой парад, в котором одна часть войск будет дефилировать после длительного отдыха, а другая — после длительного похода.
Пункт о парадах записан в соглашении, и его нужно выполнять, — настаивал Гудериан.
Этот пункт соглашения мы с Вами должны выполнить так, — в категорической форме предложил я, — в 16 часов части вашего корпуса в походной колонне, со штандартами впереди, покидают город, мои части, также в походной колонне, вступают в город, останавливаются на улицах, где проходят немецкие полки, и своими знаменами приветствуют проходящие части. Оркестры исполняют военные марши.
Гудериан долго и многословно возражал, настаивая на параде с построением войск на площади. Видя, что я непреклонен, он наконец согласился с предложенным мною вариантом, оговорив, однако, что он вместе со мной будет стоять на трибуне и приветствовать проходящие части».
Даже если бы Семен Моисеевич и договорился с Гудерианом о параде, то его невозможно было подготовить за два часа. В городе в это время находился лишь один танковый батальон из 29-ой танковой бригады. Однако ему было не до парада, советские танкисты получили приказ заблокировать железную дорогу, что они и сделали, не допустив вывоза немцами польского имущества из города. Кривошеин пишет об этом так:
«Колонна моих танков уже шла по улице. Остановив головную машину, я узнал, что идет четвертый батальон: Приказал лейтенанту Мальцеву вызвать по радио начальника штаба. Через пять минут он явился. Я приказал ему на выходных стрелках железной дороги поставить танки, а танкистам для вида копаться в моторах, кроме того, немедленно расставить посты, организовать патрулирование, «оркестр» и четвертый батальон приготовить для участия в параде».
(Тут вспоминаем о «запруженных русскими танками дорогах» которые были выше.)
Итак, единственный вошедший в город батальон был занят блокированием железнодорожных путей, охраной польских арсеналов в крепости и патрулированием. О каком «параде» тут может идти речь? В беседе с комиссаром бригады Илларионовым Кривошеин раскрывает тему «парада» весьма детально:
«Теперь займемся подготовкой людей к проводам немецких частей из города. Через полчаса Гудериан будет пропускать мимо вон той трибуны свои полки. Разыщи, пожалуйста, нашего капельмейстера, передай ему мое приказание, чтобы шумел не меньше немцев. Видишь, что фашисты выкомаривают.
По площади проходил немецкий оркестр, человек 80. Впереди солдат с начищенными до блеска трубами, выступавшими фридриховским шагом, шествовал невозмутимый капельмейстер с солидной, метровой палкой в правой руке.
Танковой бригаде оркестр по штату не положен. Но взвод регулировщиков у нас был обучен игре на духовых инструментах. Он и представлял собой наш оркестр».
Сам «парад» в воспоминаниях Кривошеина представлен так:
«В 16.00 я и генерал Гудериан поднялись на невысокую трибуну. Нас окружили офицеры немецкого штаба и без конца фотографировали. Пошли головные машины моторизованных полков. Гудериан приветствовал каждую машину, прикладывая руку к головному убору и улыбаясь. За пехотой пошла моторизованная артиллерия, потом танки. На бреющем полете пронеслись над трибуной десятка два самолетов. Гудериан, показывая на них, пытался перекричать шум моторов:
— Немецкие асы! Колоссаль!
Я не удержался и тоже крикнул в ответ:
— У нас есть лучше!
— О, да! — ответил Гудериан без особой радости.
Потом опять пошла пехота на машинах. Некоторые из них, как мне показалось, я уже видел. Очевидно, Гудериан, используя замкнутый круг близлежащих кварталов, приказал мотополкам демонстрировать свою мощь несколько раз.
Наконец парад окончился. Мы с Гудерианом стали прощаться».
И на следующий день, 23 сентября, в 11.50 Кривошеин шлет в штаб 4-й армии донесение следующего содержания:
"К 13.00 22.9.39 бригада после 90 км марша сосредоточилась у входа в г. Брест-Литовск. В 16.00 (точно по времени, установленному протоколом) вступил с бригадой в город, где [b]прошла процедура замены флагов и приветствия германских войск. Из частей германской армии остались до 12.00 23.9 отд[ельные] мелкие части, которые сейчас уже выходят. Ночь в городе прошла спокойно. Пехота — полк т. Фомина прибывал с 22.00 22.9 до 10.00 23.9. Бронепоезд прибыл в 22.00 22.9. Поставил требование герм[анскому] командованию освободить линию Высоко-Литовск, Клец не позже 12.00 24.9. Состояние мат[ериальной] части бригады на пределе износа, машины проработали в среднем до 100 часов без серьезных осмотров. Необходимо дать для бригады 3 дня на приведение в порядок мат[ериальной] части. Срочно выслать зап[асные] части Т-26, особенно моторы (необходимо 45). По-прежнему плохо с бензином и маслом. Прошу направить по ж[елезной] д[ороге] цистерны с горюче-смазочными материалами. Настроение людей отличное. Потерь нет. Аморальных явлений нет. Организация власти идет очень медленно и плохо. Наших людей, обеспечивающих это, нет. Необходимо в Брест срочно выслать нужных работников. Немцы все магазины и учреждения разграбили даже с казармами и крепостью. Бригаду расположил в казармах польского бронедивизиона. Жду Вашего приказа".
Всё вроде сходится как на фото, да и если сейчас пересмотреть видео фрагмент, то бросятся в глаза пустые улицы по которым едут русские танки и все остальные отмеченные нами при просмотре фото моменты.
Вот такая она сила пропаганды и несложного монтажа)
Есть еще менее значимые источники вроде местных жителей и других очевидцев, но их проверить практически невозможно, так что воспринимать стоит с большой осторожностью
Светозар Николаевич СИНКЕВИЧ (1924 г. р.):
"...Потом я был свидетелем передачи Бреста немецкими военными властями. У здания бывшего воеводского управления стояли ряды германских солдат и военный оркестр. На флагштоке развевался флаг со свастикой. Невдалеке от флагштока стояли какие-то люди в кепках, несколько военных и толпа зевак. После того как сыграли немецкий гимн, флаг со свастикой спустили. Сборный оркестр нестройно сыграл "Интернационал", и кто-то из группы незнакомых мне людей стал поднимать красный флаг с серпом и молотом. После этого немцы быстро покинули город".
Петр Онуфриевич КОЗИК (1928 г. р.):
"22 сентября 1939 года отец повел меня на площадь(Ленина)...Колонна вермахта уже стояла наизготовку. Перед воеводством, теперешним облисполкомом, – небольшой деревянный помост (трибуна) и флагшток с германским флагом. Русские повернули с Ягеллонской (Машерова) на Унии (Ленина) и остановились. Немецкий чин в шинели с красной генеральской подкладкой и русский комбриг пожали руки. Прошли подразделения, два командира сказали речи. Потом опустили немецкий флаг, подняли советский. Последняя немецкая колонна, печатая шаг, двинула в сторону Граевского моста, повернула влево на Каштановую (Героев Обороны), в сторону крепости, а дальше за Буг."
Раиса Андреевна ШИРНЮК (1919 г. р.) и Ярослав Захарович ШИРНЮК (1914 г. р.):
"....Колонны двигались от Ягеллонской (Машерова) в сторону вокзала. Сначала шли немцы. Их техника и основные силы ушли раньше – теперь печатала шаг оставленная для парада колонна, вышколенная, подготовленная. После съема флага игравший на площади военный оркестр выстроился в голове последней колонны."
Для очистки совести и для полноты материала стоит упомянуть и такие цитаты очевидцев:
Раиса Андреевна Ширнюк (1919 г. р.) и Ярослав ЗахаровичШирнюк (1914 г. р.):
Мы стояли в толпе на площади, примерно напротив костела. Брестчан собралось много. О параде никто официально не объявлял, но «каблучная почта» сработала безотказно: уже с утра все в городе знали, что по площади пойдут маршем войска. Видели, как немцы спешно сооружали у воеводства трибуну.
Колонны двигались от Ягеллонской (сейчас пр-т Машерова - прим. мое) в сторону вокзала. Сначала шли немцы. Их техника и основные силы ушли раньше – теперь печатала шаг оставленная для парада колонна, вышколенная, подготовленная. После съема флага игравший на площади военный оркестр выстроился в голове последней колонны.
Немцы шли начищенные, бравые, ладные. Офицер командовал: «Лянгзам, лянгзам, абэрдойтлих!» («Не спешить, не спешить, четче!»)
Показавшиеся следом красноармейцы смотрелись на этом фоне невыгодно. Грязные сапоги, запыленные шинели, щетина на лицах. Выстроившиеся вдоль обочин брестчане в большинстве были настроены к красноармейцам радушно. И тут казус: к крайнему в колонне солдату из толпы подскочила женщина, твердившая сквозь слезы: «Родненькие… соколики…» – а тот пихнул: «Отойди, тетка!» Все опешили.
Из письма Алоиза Шефера майор 10-й моторизованной Баварской пехотной дивизии:
Милая Хедвиг! Я приветствую тебя и наших детей в тот момент, когда бомбардировщики над нами с рёвом уносятся вперёд, тысячи стальных орудий немецкой артиллерии направлены за Буг на русские большевистские позиции, а пехота и танковые войска ожидают, чтобы высадиться и атаковать Советский Союз. Это начало битвы, которую я всегда предсказывал и которая рано или поздно должна была произойти. Трагично, что земля, на которую мы сейчас возвращаемся с оружием в руках, уже была в нашем владении в 1939, но мы должны были сами передать её большевикам. В Брест-Литовске даже прошёл по этому поводу совместный парад…
Александр Некрич:
Завершение военных операций против Польши было отмечено затем совместными парадами вооруженных сил Германии и Советского Союза в Бресте и во Львове в первых числах октября [1939] .
Вроде они должны иллюстрировать противоположную точку зрения… но если разобраться – то нет. Некрич - особенно хорош)
Остаётся только жалеть что целая рота пропаганды так и не смогла сделать самую главную фотографию или еще лучше видеоряд - где истинный ариец Гейнц Гудериан и воронежский еврей Семен Моисеевич Кривошеин (награжденный Орденом Ленина за то, что бил немцев в Испании), салютуют советскому флагу под звуки «Интернационала», который "по мере сил" исполняет военный оркестр вермахта под аккомпанемент советских регулировщиков.
Вот это действительно был бы «момент истории» и повод для «срачей» в интернете.
Источники:
Строевой Устав РККА 1938г - http://rkka.ru/docs/real/su38/10.htm
Видео о совместном параде от Propagandakompanie 689 специально для Die Deutsche Wochenschau(Немецкое еженедельное обозрение) пропагандисский журнал времён ВМВ - https://www.youtube.com/watch?v=CA__56vFqa8&t=3s
Фрагменты журнала боевых действий 20 моторизованной дивизии за авторством генерал-лейтенанта М. фон Викторином - Izdebski J. Przekazanie Rosjanom przez Wehrmacht Brzescia Litewskiego. – Wojskowy Przegland Historyczny, № 3-4, 1991.
Гудериан Г. "Воспоминания солдата" — Смоленск.: Русич, 1999 Оригинал: Guderian H. Erinnerungen eines Soldaten. — Heidelberg, 1951.
Кривошеин С. М. "Междубурье" — Воронеж: Центрально-Черноземное книжное издательство, 1964