Русский народ — особенный. И это бесполезно пытаться оспорить. Мы чувствуем фальшь за версту, ну а если нам кто-то не понравился — то точно не просто так. И ведь такое положение дел было всегда. Стоит хотя бы вспомнить историю, как становится понятно, что некоторых личностей невзлюбили далеко не просто так.
В пример хотелось бы привести историю Александры Федоровны — супруги императора Николая II, последней российской императрицы. О ней говорили множество вещей: называли ее странной из-за меланхоличного и "холодного" характера, шептались о ее мистических способностях и склонности к депрессиям. О ее лицемерии и снобизме. Народ ее откровенно не любил, и если посудить здраво — было за что.
Александра Федоровна была внучкой английской королевы, любимицей. Бабуля баловала свою родственницу, но, к сожалению, судьба Виктории Алисе Елене Луизе Беатрисе (вот таким было забавное длинное настоящее имя императрицы) была предрешена — ей пришлось покинуть родину и жить в России. Чужой, холодной и нелюдимой.
Началось все с самого дня венчания. Дело в том, что оно было запланировано всего лишь спустя 24 дня после смерти императора Александра III, т.е. в дни официального траура. С учетом того, что Александра Федоровна плохо себя чувствовала и еле-еле передвигалась благодаря инвалидному креслу, в народе пошли волнения. Что же это за пир во время чумы? Вокруг все скорбят, а новый император Николай II женится на чужестранке, да еще и какой-то болезненной, чуть ли не на гробах уже ездящей. Не гоже! Точно ничем хорошим это не закончится!
Впрочем, такое меланхоличное настроение было и у будущей императрице. Она не понимала этих контрастов: один день все грустят и оплакивают Александра, однако, на следующий же день она в белом платье уже идет под венец с мужчиной, которого не так уж хорошо знает. Эта апатичность, скептицизм и замкнутость мгновенно не понравились придворным людям. Ну а их настроение уже пошло и в народ. Вроде и не раздражает, громких речей не говорит, но не нравится чем-то. Отталкивает. Не своя она.
С первых дней Александра Федоровна почувствовала презрение в свою сторону, но скажем честно, оно было вполне оправдано. Ведь императрица имела неосторожность прилюдно оберегать мужа от "лицемерных людей", намекая на лживость и слабохарактерность его окружения. Более того, кроме пассивных обвинений в неверности императору, порой Александра Федоровна упрекала и народ в отсутствии любви к своему Отечеству. И, ох, как зря она такие речи говорила. Для наших людей, патриотично настроенных, высокодуховных, такие обвинения были как пощечина — оскорбление и не иначе.
Вряд ли императрица хотела кого-то обидеть или задеть: будучи человеком достаточно заносчивым и привычным к тому, что может говорить все, что душа пожелает, Александра Федоровна просто не придавала значения всем сказанным словам. Она не понимала, что все равно является чужестранкой, и в ее случае нельзя оскорблять народ, проживающий на чужой для нее земле.
Ведь все ее слова запомнили. Они разошлись по всей России, и неудивительно, что молва об императрице была не самая лестная.
Предвзятое отношение к Александре Федоровне продолжалось на протяжении всей ее жизни. Все идеи, пускай даже и очень хорошие, мудрые, подвергались осмеиванию. Из-за своих неосторожных высказываний она так и осталась навсегда чужой, непринятой даже в высшем обществе, где все фальшиво и натужно улыбались, но за спиной зло перешептывались.
В годы войны Александру Федоровну стали называть "Гессенской мухой" — это вредитель, который способен чуть ли не в одиночку уничтожить весь хороший урожай. Так и императрицу считали чужой, более того — вредительницей, которая приехала в Россию и привезла с собой одни несчастья.
И как не старалась императрица доказать свою преданность народу, чтобы она не говорила — все было впустую. Ее первые слава в чужой стране сделали свое дело — она была никому не нужна на своей родине и никто ее не уважал на новой родине.