Прошел год.
Полина по уши погрязла в этой жизни и успела несколько раз воссоединиться с отставным мужем Стасиком. На недельку, до первой размолвки. В целом, она напоминала муху в конвульсиях, лупившей себя об стекло.
Как говорили мудрые индейцы: лошадь сдохла - слезь. И Полина иногда отвлекалась от Стасика и переключала свое внимание на его друзей. С кем-то сработало, с кем-то нет. Так или иначе не клеилось. После очередного разъединения с бывшим супругом Полина вспомнила про алименты.
Алименты, доли доходов, задолженности и неустойки к ним, суды и судебные приставы - эти слова мало кого оставляют равнодушным. Слова, знакомые огромному количеству женщин и раздражающие не менее огромное количество мужчин. Слова, определяющие работу скрипящих и шипящих, как паровые котлы, государственных аппаратов и тысяч людей в служебной форме разных цветов. Весь этот массив информации, вся эта снежная глыба дрейфовала, ожидая Полиночку Добрецову, как айсберг свой Титаник.
Только Полина не была такой мощной и впечатляющей машиной, как печально известный корабль. Она выглядела как не должно быть в 26. Как-будто раньше она была молодой и свежей, всё как полагается. А потом её постирали при температуре кипения. И яркость отступила.
И вот Полина приехала на прием к судебному приставу. Радостно было заметить, что он, а точнее она не сидит сложа руки. В кабинете с серыми стенами стояли шкафы. Кабинет со шкафами. Массивы бумаг в перевязанных, пузатых папках теснили друг друга на полках. Как толстяки в пассажирском лифте, которые торопятся и не могут ждать. Поэтому они все влезли в кабинку и уперлись пузами. Полина разглядела в закутке у окна женщину в темной форме. Точнее цвет определить было нельзя. Она сидела за столом и увлеченно писала.
- Здравствуйте, я вот хотела узнать об алиментах для моего Сережки, - пропищала Полина.
- Знаете сколько у меня таких вот Сережек? - обиделась с ходу женщина в форме.
- Нет. - честно ответила Полина. - Я Полина Добрецова. Моему сыну Сереже назначены алименты, я привозила исполнительный лист около года назад. Там сказано одна четв…
- Номер производства говорите! Или паспорт давайте, - гаркнула приставша. Она явно торопилась вернуться к своей писанине. Шкафы сами себя не наполнят.
Спустя полчаса поисков уже в канцелярии был вытащен на свет исполнительный лист и к нему заявление гражданки Полины. Выяснилось, что за прошедший год не было ни попыток взысканий, ни даже оформленного дела. Приставша объяснила этот малюсенький недочет в своей работе нехваткой людей в отделе. Вот как наберут молодых с горящими глазами и хваткими руками, так сразу всё будет сделано.
Прошло еще некоторое время, а точнее некоторое количество лет. Но кроме фамилии приставши Швабрюк каких-либо ощутимых результатов Полина не добилась.
Тут, как бывает в сказках, в один погожий денёк Полине крупно свезло. По знакомству ей был рекомендован юрист Яша Бубенблум. Он то и пролил свет в кабинет со шкафами и его архивариуса Розу Геннадьевну Швабрюк. И стал верным соратником Полины Добрецовой в долгом и вязком пути взыскателя алиментов. По уставленной таксе, естественно.
Продолжению быть.