Фильм “Такси” (2015) иранца Джафара Панахи получило Золотого медведя Берлинского кинофестиваля. Это не первая награда режиссёра, которому запрещено снимать кино и выезжать за пределы страны. Тем не менее “Такси” стал третьим фильмом, вышедшим после вынесения судебного запрета на профессию.
Картина снята как документалка на несколько видиорегистраторов и любительских камер. Всё действие происходит в такси, за рулём которого сидит автор фильма. Его пассажиры, как в калейдоскопе меняющиеся на фоне тегеранских улиц, показывают многообразие жизни столицы Ирана. В одной машине встречаются карманник и учительница, здесь оказываются торговец пиратскими дисками, причудливая пара пожилых женщин, уверенных, что умрут, если не проведут чудной ритуал, респектабельный мужчина, не заявивший на ограбивших его, потому что побоялся, что тех казнят…
Режиссёр старается удивить зрителей Берлинале, живущих в благополучной Европе, показывая им контрасты иранских реалий. Но удивителен и сам контекст, в котором происходит действие - режиссёр сидит не в кресле на съёмочной площадке, а в кресле автомобиля, неумело изображая таксиста. Неумело в первую очередь потому, что каждый второй персонаж узнаёт его. Ещё бы, для съёмок в партизанском кино нельзя пригласить случайных людей - они ведь могут и в полицию донести. Поэтому среди пассажиров появляется, например, Насрин Сотуде - известная иранская адвокат и правозащитница.
Фильм особенно актуален сейчас для российской аудитории. С учётом того, что наше государство семимильными шагами движется к полной изоляции по иранской модели, вполне вероятно, что вскоре и в России появится партизанское кино и прочие прелести всепобеждающих скреп.
Две предыдущие картины Панахи снимал под домашним арестом, не выходя из помещения. Одну - “Это не фильм” - дома, а вторую - “Закрытый занавес” - на даче. Обе получили призы престижных европейских фестивалей. В этом плане в “Такси” режиссёр сделал шаг вперёд, решившись выйти на улицу. Тем не менее никаких кинематографических изысков здесь нет. Весь фильм действительно выглядит как смонтированные записи установленных в разных местах машины регистраторов. Возможно, так автор наивно хотел защитить себя и остальных членов партизанской съёмочной группы на случай, если его творение будут оценивать не только кинокритики, но и правоохранители.