Выбор
Чтобы человек мог выбирать, зверь в человеке должен быть сыт, то есть с младенчества и даже ещё до рождения напитан всем тем необходимым, чéм он должен быть напитан по условиям бытия. Если зверь голоден, а тем более измучен и замучен голодом, ни о каком выборе благонравственного пути и поведения речи быть не может, зверь будет тянуть в ту сторону, в какой ему мерещится элементарное насыщение и обеспечение сытости в будущем. И до тех пор, пока он не насытится и не успокоится или не убедится в несбыточности полного покоя и насыщения, возможности выбора не будет.
*
Разве садовник даёт свободу дереву, с которого собирается получить плоды ? Дать свободу — значит бросить на произвол законов Природы, а законы Природы могут дать лишь материал для плода, но не плод, ботву, а не смысл.
*
Всё, чтó здесь происходит, можно понять только относительно чего-то главного, ради чего существует всё. Так, придя в любое место и не понимая, зачем оно устроено и наполнено всевозможными предметами и их отношениями, мы ничего не поймём до тех пор, пока нам не покажут тот главный предмет, ради которого это место устроено. Так для чего же устроено всё то, чтó мы видим, слышим и знаем в этом мире ? — Только для нашего воспитания. Поэтому ни у кого из нас никакой свободы выбора нет и быть не может, потому что то, чтó подчинено цели, не может быть свободно от цели, а цель, в свою очередь, не может быть свободна от средств, без которых она не будет достигнута. Один мир создан для другого. Первый, видимый, мир создан для второго, невидимого мира, и этому первому миру дана блаженная иллюзия — свобода, потому что без этой иллюзии он не будет действовать подлинно, искренно, убеждённо, жестоко, безжалостно, похотливо, азартно, страстно, настояще, так, чтобы мы боялись его не на шутку, чтобы он был для нас реальней, чем наш внутренний, второй, невидимый мир, потому что только истинный страх может воспитывать, только подлинный ужас может достигать цели, только неподдельный кошмар может приносить плод, то есть сжимать сердце в кулаке судьбы, выдавливая из нас кровь со слезами и истерический вопль к Богу, показывая тем самым, что мы не от мира сего, не от первого мира, а от второго, что мы не можем жить так, как они, (хотя тоже проходим через иллюзию свободы), что мы ни с чем и ни с кем здесь никогда не подружимся и не станем едино, что мы можем здесь только страдать, страдать и страдать, дабы научиться уставам Твоим. Величие этого первого мира, величие Природы и Цивилизации равно нашему величию, потому что великое можно воспитывать только с помощью великого, и чем больше нас подавляет величие Природы и Цивилизации, тем более оно должно говорить нам о нашем величии, которое заключается и выражается в великой ответственности перед Тобой и заботе о всех и вся.
*
В любом месте, предмете, организме, организации можно что-то понять, глядя не на части, из которых там всё состоит, а на главный, целевой продукт, ради которого создаётся любой организм и все составляющие его части, иначе никогда не вылезешь из словесной болтовни, мысленной суеты, смены ощущений, чувственной возни, из бесконечных частностей и нескончаемых деталей, которые никогда ничего не объяснят, ничего не откроют, никого не успокоют, потому что сама по себе, без отношения к цели, любая частица есть бессмыслица.
*
Почему первый мир не может сознательно служить второму миру ? Да потому что для его работы или вообще не нужно сознание, или нужно лишь в самых малых степенях. Сознание ведь — тоже средство, а средство всегда характерно степенью, мерой, в которой оно необходимо для достижения цели. У каждой работы есть своя цель. И если сознание будет превышать определённую меру для какой-то работы, то оно будет мешать этой работе, ибо такая его мера нужна для другой работы. Поэтому всему своё место и своя мера.
*
Чем выше уровень сознания у одного существа, тем больше в его распоряжении средств для обмана других существ с более низким уровнем сознания. Способностей и возможностей Верховного Сознания в деле обмана никто превзойти не может. Но гдé бы ни находился уровень, дело не в нём, ибо он есть средство, всё дело в целях обмана: обманывая, можно спасать себя за счёт других, и, обманывая, можно спасать других за счёт себя, и если какое-то дело невозможно делать открыто и прямо, то его приходится делать скрыто и незаметно, чтó и происходит повсеместно. И свобода здесь ни при чём. Никто не может быть свободен: ни тот, кто ради себя, ни тот, кто ради других, потому что все порабощены своей изначально назначенной цели, своему назначению. Тот, кто, якобы, являет свободу выбора и преодолевает страх за свою жизнь и не позволяет себе обманывать других ради себя и движется вверх, всё больше и больше избавляясь от страха за себя и всё больше заботясь о других, — просто не имеет свободы от верха, верх тянет его вверх. А тот, кто не может одолеть страх за себя и, обманув однажды, продолжает обманывать других ради себя, также не имеет свободы, потому что его тянет низ, низ тянет его вниз, в животность, в полное бессознание, но полное бессознание его не устраивает, потому что погрузившись в него, он не сможет наслаждаться плодами своих обманов, а без наслаждения и удовольствия нет смысла в обманах, и потому всё держится на сознательно-бессознательном уровне, чем и характерно положение большинства людей, положение обычного человека.
*
Это всё можно сравнить со сродной пищей: чтó кому назначено есть, в том он и не свободен, то есть то он и есмь; а то, чтó для него несъедобно, то он и не может есть. Никто не может быть свободен от назначенной ему пищи. Если кому отвратительна корыстно-подлая ложь, материально-товарный обман, торгово-денежные махинации, тот не сможет этим питаться, а значит будет подниматься вверх, но до той черты, пока его остановит страх вообще лишится животно-телесной и материально-духовной жизни от своей честности; если же этот страх его не остановит и он исполнит все Веления Высшей Природы вплоть до самоуничтожения, значит его пища есть творить Высшую Волю Пославшего, и он не может быть свободен от Неё.
*
Нужно понимать, что из всего множества типов людей и существ с разным уровнем сознания кто-то должен, с одной стороны, милосердно и даже ласково поддерживать жизнь Сынов Божиих, а кто-то, с другой стороны, должен безжалостно угнетать, мучить и ненавидеть Их. Это две цепи на двух руках, тянущие в две противоположные стороны, не разрывающие до конца и не дающие послабления, не оставляющие в покое, мешающие жить и не дающие умереть, что и обусловливает пытку; это два потока воды — живой и мёртвой, сладостной до слёз и ядовитой до ужаса; это два дыхания Божьих: огнедышащее и прохладно веющее. Так откуда вы взяли свободу ? Ктó может быть свободен от того, чтó справа и от того, чтó слева?
*
Но так как управление всем Мировым Организмом грубо-живое, а живое не может быть строго очерченным, гранённым, чистым, закрепощённым до точности, до точки, то в результате столкновения минутных прихотей, долговременных самоудовлетворений и удовольствий свободности неизбежно возникает гибридизм, то есть смешивание разных назначений в одном сознании, и множество людей оказывается ни там, ни тут, ни то, ни сё, ни друг, ни враг, ни ближний, ни чуждый, и это является самым страшным страданием для Сынов Божиих, потому что тошнота, нудота, дурнота для Них хуже боли, и вызвана она невыносимым для вида положением гибридных людей.
Остаётся подумать о тех, кто застревает посредине. — Да не попасть вам в места середины.
*
Когда машина (а раньше колесница) движется по опасной дороге, а дорога жизни почти всегда опасна, то о какой свободе может идти речь, если самого себя и все средства управления для безопасного и целенаправленного движения нужно держать именно в несвободном состоянии. Поиграйтесь, пощеголяйте, похвастайтесь своей свободой — потяните вожжи или поверните руль для баловства на миллиметр вправо или влево, и лошадь и машина, как предметы бессознательные и исполнительные, тут же направятся туда, куда направит их ваша свобода, а вы вместе с ними направитесь к гибели, потому что вовремя не выровненное управление начнёт двигать всё устройство по линии смерти, в то время как, чтобы двигаться по линии жизни, нужно всё время быть в напряжении, в несвободе, держа в напряжении и несвободе любой управляемый предмет, любой инструмент, любое орудие. Посмотри́те на человека в тот момент, когда дело касается жизни и смерти, поломки или сохранения дорогого аппарата, ценного имущества, необходимого инструмента, погубления или спасения родных детей, разрушения или сохранения дома, картины, книг, денег и прочих предметов, это уж чтó кому дорого, — и спроси́те его о свободе или несвободе его воли в обращении со всеми этими предметами, и я вас уверяю, он или не поймёт, о чём вы говорите, или плюнет вам в лицо, чтобы вы не отвлекали его от того дела, которым он занят. Но когда человек не связан серьёзным, жизнесохраняющим делом, когда за него этим делом заняты другие, он начинает болтать о свободе, не говоря уже о том, что он вообще болтает о чём угодно, как это делают все праздные, бездельные, паразитические существа.
*
Чтó такое свобода ? Это возможность воли двигаться в любом направлении ? Да. Но это всего лишь возможность воли двигаться в любом направлении, используя все те средства и орудия, от которых она не может освободиться, чтобы двигаться в любом направлении, потому что без этих средств и орудий у неё не будет возможности двигаться вообще куда бы то ни было. Так гдé свобода ? — Только в неведении всех этих обстоятельств или в понимании ответственности за все предоставленные средства, которые даны не для проматывания, а для движения в общеблагом русле.
*
Из чего состоит всякий человек ? Человек состоит из Твари, которой на всё плевать и на всех начхать, которая самодвижется всегда лишь в сторону собственных минутных самоудовлетворений, не думая о последствиях, и — из Духа Божьего, то есть из сознания, Стыда, Совести, страха навредить, ответственности, дисциплины, порядка, организованности, ну и, конечно же, из сожаления о слабости своего сознания и раскаяния в своём небрежении, из-за которых Тварь постоянно вырывается из повиновения и творит чтó угодно, обрекая Дух на нравственные муки. Так комý предоставлена свобода: Твари или Духу ? Тварь — автомат, самодвижущееся устройство. Дух же связан прежде всего законом приобретения опыта, без которого Он вообще ничего понять не может. Потом, ознакомившись с плодами опыта, Он начинает обретать способность видеть степень вреда и пользы, потом — чувствовать страх навредить себе и другим, потом — страх не успеть принести пользу, обессмыслить своё существование, и, в конце концов, боль сожаления и раскаяния от поведения Твари и своей отдалённостью от Идеала. — Так гдé свобода ? — Свобода только в бездумии Твари и в несмышлёности, неопытности, незрелости Духа.
*
И откуда берётся Тварь, которой на всё плевать, ктó её создаёт, как не цивилизация ? Разве можно дикого человека, дикое животное назвать на всё плюющей Тварью ? Нет. Это всё плоды цивилизации, это всё плоды даровой обеспеченности и бесплатной защищённости.
*
Кáк я устал отколупывать осколки от этого айсберга — Цивилизации. Кáк хочется, чтобы все мои труды и труды братьев вознаградились ви́дением окончательного взрыва этого монстра, чтобы от него не осталось ни пыли, ни памяти, ни следа, ни возможности реставрации. Но это невозможно. Всегда было, есть и должно быть то, с чéм надо бороться, чéм надо не стать и чтó нужно терпеть. — Зерно злого семени посеяно в сердце Адама изначала. — И именно цивилизация есть почва для роста этого злого семени. На всё плюющая Тварь есть плод этого семени, враг, с которым всю жизнь борется истинная любовь, без борьбы с которым невозможно никому быть другом, возлюбленным, братом, соратником, родственником, ибо чтобы любить, надо ненавидеть, чтобы дружить, надо враждовать, чтобы не предать, надо предавать — предавать свою собственную Тварь на муки, лишения, труды, терпение, одиночество, смерть. Зло победить невозможно, потому что борьба с ним и есть жизнь. Вы понимаете ? Бороться с тем, чего победить невозможно ! Казалось бы напрасная борьба ? Нет. Только в этой борьбе Дух являет себя достойным Идеала и может достигать истинного удовлетворения своим существованием, потому что только в сопротивлении можно понять, гдé я, а гдé не-я, а значит по праву занять то место, какого достоин. И потому весь этот адский полигон устраивается Свыше, а не изобретается ото всего зависимым и несвободным человеком. Человеку незачем быть свободным — свободным от борьбы с тем, благодаря чему он становится достойным Идеала. Человеку нужно быть не свободным, а смысленным, другими словами, человек должен иметь не свободу, а смысл.
*
Свобода совести, свобода воли, свобода слова. Человек хочет, допустим, жить по совести, свободно мыслить, не скрывать своих убеждений, поступать так, кáк считает нужным. Но тогда его будут преследовать, гнать, убивать. Вóт откуда разговоры о свободе. В те времена, когда государства способны обеспечить гражданам всевозможные свободы, тысячи людей живут, не зная себя, то есть они не знают, на чтó они пойдут или не пойдут ради своей совести, своих слов, мыслей и убеждений, и получается, что все их свободы — это обман, они их на самом деле не имеют, потому что человек никогда на самом деле не имеет того, чего он не добился смертельно опасной борьбой и ради чего не жертвовал собою. Это уже было сказано, что человек свободен постольку, поскольку не боится лишений и смерти, которыми ему угрожают тирании Природы и Цивилизации. Поэтому не свобода совести, воли, слóва и печати, а свобода бессовестности, безволия, болтовни и писанины — вóт чтó обеспечивают демократические государства. А если завтра человека поставят к стенке или возведут на костёр, виселицу, многолетнюю пытку в одиночном заключении, то многое ли из того, чтó он вчера болтал, писал, говорил и творил, он повторит ? Вóт и весь человек. Поэтому только времена деспотий, тираний и инквизиций на самом деле выявляли свободных и несвободных людей, только времена тираний и инквизиций делали великих людей и великие творения искусства и литературы. Ктó сейчас напишет Витязь в тигровой шкуре, или Фархад и Ширин ? Никто. Нет материала, нет прототипов. Если кто-то и попытается найти героя в ”демократическом обществе”, над ним будут смеяться или плеваться, в лучшем случае его не поймут, потому что героя может понять только герой, а гдé вы видите героев в ”демократическом обществе” ? Вы видите только дегенератов, наглецов, своевольников, болтунов и продажных писак. Вóт герои вашего времени.
*
Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идёт за них на бой. — То есть свободы хотят все, но не все достойны свободы. — Для чего они её вообще хотят ? Ведь свобода понятие относительное, свободным можно быть относительно чего-то, а значит нужно каждый день идти на смертельный, жертвенный, молитвенный бой с тем, от чего хочешь освободиться для того, чтобы оно не мешало тебе подчиниться чему-то другому. А так в этом поэтическом лозунге Гёте, а также в проповедях революций всех царств и государств, покончивших с тираниями и монархиями, свобода — пустой или спекулятивный звук. То есть с помощью этого звука можно дурачить, обманывать и портить людей. Если бы каждый революционист вместо проповедывания призраков свободы призывал освободиться от воли тирана ради того, чтобы подчиниться тирании Совести — вóт тогда это было бы нечто. Поэтому везде и всегда, если человек хочет жить наполненным живым и вечным смыслом, он должен двигаться по пути освобождения от безумия и подчинения себя разуму.
*
Да, свобода нужна, но она нужна не для того, чтобы исполнялись мечты идиота, освободившегося от Совести, она нужна для вечной братской любви, для любви истинной. Свобода не рождается с человеком, она не рядом, она всегда впереди, к ней нужно стремиться, бежать, лететь, ползти, карабкаться, постоянно выскребая себя из вечных, бесконечных несвобод. Потому что человек рождается в болоте, в тине, в трясине, которая связывает каждый волосок его тела, каждую нить его нервов, каждую часть души: все связаны наследственностями, обстоятельствами рождения, условиями эпохи, системой отношений в обществе, общественными традициями, консервативными устоями, революционными идеалами, выдумками или полным их отсутствием, воспитанием, модой, врождёнными способностями, уровнем образования, материальным положением семьи, собственным характером, болезнями, психозами, — одним словом, легионом всевозможных явлений, без которых в этом мире невозможно ни появиться, ни находиться, ни дышать, не то что быть свободным.
*
Свобода же истинная немыслима без братской любви. Для чегó ещё стоит быть свободным ? Только любовь к Человеку в человеке, к Богу в твари, к Вечности в тлении не просто нуждается, не просто предлагает свободу, она требует свободы, настаивает на свободе, приказывая освободиться от всего, чтó мешает любви, что оскорбляет её, отталкивает, унижает, не даёт ей осуществляться. Только тот, кто молитвами, муками, трудами, слезами, жертвами освободил себя от всего, чтó неугодно любви, может почувствовать себя действительно свободным существом, потому что свобода — это отсутствие роковой зависимости от всего, чтó не есть любовь.
*
Многие желают свободы, но зачем им свобода ? Чтобы из одного рабства перейти в другое, которое сегодня кажется им свободой. И чтó — они имеют свободу ? Нет. Получив свободу, они опять ищут свободы. Ибо они желают свободы ради чего угодно, но только не ради любви к Человеку, к Богу и к Вечности, а значит им нельзя давать свободы, им нельзя давать возможности покинуть свою тюрьму, потому что, покинув её, они не заключат себя в тюрьму Совести, Стыда, Долга, Истинной Любви и Правды Вечной, а значит останутся нигде. А такого не бывает, невозможно стоять, сидеть, находиться нигде: приходится быть или тут или там. И поэтому тюрьмам нет и не будет конца: вырвавшись из тюрьмы бедности, человек попадает в тюрьму богатства; покончив с невежеством, становится рабом просвещенства; сбросив гнёт религии, обращается в заложника науки; победив одни болезни, попадает в плен к другим болезням; перестав быть рабом господ, превращается в раба машин и технологий, и т.д. и т.п.
*
Можно сказать, что душа находится в некой нейтральной зоне, из которой может потянуться по направлению к право или к лево в зависимости от предназначенного ей пути. — Жизнь и смерть предложил Я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь. — Вы думаете, это обращено ко всем ? Нет. Это обращено только к Израилю, то есть только к Сыну, а значит к Сынам. Только Сыны могут избирать, то есть отличать священное от несвященного, чистое от нечистого, вечное от временного, все остальные избирать не могут. Орудия испытания не могут ничего избирать, а именно орудиями пыток является для Сынов всё и все, чтó их окружает. Сыны, по существу, тоже не могут выбирать, потому что, как уже было сказано, смерть не может быть жизнью, чтобы кому-то пришло желание её выбрать в качестве жизни, она лишь кажется жизнью, а свобода это лишь возможность проверить это.
*
Душа изначально помещена в животно-божественную систему, то есть является заложником Земли и Неба, чьё взаимодействие творит её поведение и обусловливает её судьбу. С одной стороны, она может просто созерцать то, чтó с ней делает Земля и Небо, с другой стороны, она вынуждена действенно участвовать на стороне одного из ”противников”, дабы возвыситься до своего предназначения или унизиться до него, это уж смотря по тому, чтó нужно делать Верховному Богу с помощью этой души.
*
Миру и мирскому человеку ничего другого и не остаётся говорить, как только то, что этот мир лучший из миров, что всё в нём к лучшему, что нужно принимать его таким, каков он есть и т.п. Эти мысли, самовнушения и отношение обеспечивает его положительным самочувствием, без которого он не может существовать и являться орудием Бога для воспитания Сынов. Он обязан быть таким. Но Сын не может быть таким. Сын не может так говорить и так мыслить. Сын может сказать благо мне, что я пострадал, дабы приблизиться к Тебе, но Он не может предмет страдания воспринимать как благо, иначе не будет страдания, то есть не будет того состояния, которое возникает всякий раз, когда душа попадает в круговорот взаимодействий с враждебными, ненавистными, болезненными, отвратительными, уродливыми и ужасающими её явлениями и вóлями. Следовательно, предмет страдания для Сына есть неприемлемое зло, на сторону которого Он перейти никак не может, потому что никто не может быть причиной страдания для самого себя, причиной страдания для нас всегда являемся не-мы, даже если это не-мы находится не только вокруг, но и внутри нас. И если, выросши среди этого вечно мерзко самооправдывающегося и лукаво самоутешающегося мира, мы всегда бываем в какой-то степени заражены его болячками и уродствами и носим в себе не-себя и страдаем от этого, то избавиться от этого не-себя мы можем только вместе со смертью своей воли, то есть только после отказа от данной нам или похищенной нами (как хотите — это не имеет значения) идиотской свободы, иначе мы перестаём быть Сынами и делаемся человеко-животными, то есть смыслом без Смысла.
Вы — боги, вы — сыны Всевышнего, но вы умрёте, как человеки.
Человек, который в чести и неразумен, подобен животным, которые погибают.
Человек по своей низшей природе животное, но разве человек по высшей природе не Бог ? Может, отсюда у всех людей эгоизм. Разве Бог себя не любит ? Даже люди животного склада на своём уровне обижаются, негодуют, когда им только кажется, что кто-то унижает их достоинство, тем более, когда его действительно унижают.
*
Свобода дана для того, чтобы, отступая назад, можно было продвигаться вперёд. А чтó значит назад ? Это, впадая в детство, снова становиться ребёнком, потом стыдиться этого, понимать бессмысленность и отвратительно-тошнотворную запоздалость и неуместность такого состояния и поведения, отбрасывать его, плакать, просить прощения и снова приступать к исполнению того, чтó считаешь сегодня своей обязанностью и чтó чувствуешь своим долгом. Вóт и вся свобода. — Двигаться же вперёд невозможно, не видя впереди Невидимого Света, Зовущей Души, открывающегося Пути Вечного, и при этом не отрываясь от цивилизованного стада, не оставаясь постепенно во всё более тяжком и глухом одиночестве, ибо и мир живой и Бог Живой не могут ужиться в одном сердце и в одной судьбе, не угнетая друг друга.
*
Только Воля Бога есть воля свободная, и человек только в той степени и свободен, в какой ему ничего не мешает поступать по Воле Божьей. Таким образом, свобода — это не постоянно прилежащее человеку свойство, а только сознательно достигаемое состояние и действование, или бессознательное и бездумное состояние и действование.
*
Человек мнит себя свободным, он вообще много чем мнит себя и, конечно же, обижается, когда ему делают унизительные замечания, а замечания ему делают тогда, когда его самомнение не совпадает с ним самим. И вот он обижается. Правильно, он же Бог, он же желает быть только правильным, идеальным, он не выносит своей неправильности, а значит должен стремиться ввысь, но он не стремится и занимается только тем, что скрывает свою неправильность и изображает правильность, а на того, ктó делает ему замечания, набрасывается как на клеветника. Он не понимает, что невозможно сразу стать взрослым Богом, как нельзя сразу стать взрослым человеком, что сначала нужно быть человеком маленьким, расти, созревать, укрепляться и телом и духом и сознанием. Но даже в человека не все вырастают, чтó уж говорить о Богах.
*
Возможно, что желая свободы, люди желали, чтобы ими управляли по Воле Бога, или чтобы им не мешали жить по Воле Бога, ибо только Воля Бога есть истинная, неиллюзорная свобода. Но для того, чтобы Её иметь, за Ней нужно следовать, Её нужно исполнять, воплощать, беречь, а значит жертвовать ради неё всеми видами несвободы. А ктó на это способен, и комý это придёт в голову ? Тому, кто рождён для бесконечных несвобод ? Тому, кто понятия не имеет об истинной свободе и кто, даже узнав её, тут же променяет её на любое понятное и приятное рабство ? Вот так тысячи людей в условиях цивилизации живут, как животные, которые, вырвавшись из одних силков, тут же попадают в другие, а потом в третьи, и так без конца.
*
Деньги — бог мира сего, они дают возможность выходить за пределы своей судьбы, удовлетворять прихоти, делать то, чтó хочется, преодолевать преграды, которые без них непреодолимы. То есть они имеют все свойства истинного Бога, и потому благодаря им, как и благодаря Богу, человек может изменять путь своей судьбы, удовлетворять свои утончённые желания и мечты, одолевать неодолимое для других. Но пользоваться всеми возможностями и Денег и Бога могут только люди выдающиеся, остальным приходится довольствоваться тем, чтó позволяют им их скромные способности. Таким образом, Деньги, как и Бог, дают свободу. Да, да — свободу. Денег как действительной опоры в этом мире, как и Бога — в Мире Ином, не может достичь тот, кто хочет иметь их не для дела, а для разгильдяйства, мотовства, произвола, дурачеств, тщеславия, глупостей, пороков, слабостей, безумия.
*
Таким образом, свобода — это не то, что даётся изначально, это то, чего нужно достигать, это не начало, а конец, а точнее венец, потому что свобода — это чистота от всего, чтó бессмысленно мучит душу по ходу жизни и будет мучить до конца или без конца. А предметом мучений является всё то, чтó нас окружает и наполняет, то есть всё то, чтó отделяет нас от Бога, Который независим от всех человеческих зависимостей. Только Он свободен, и чтобы иметь такую же свободу, как у Него, нужно стремиться к чистоте сердца, разума, души и тела от всего, чтó не есть Его Воля. «Не делай так, как они, делай так, как Я», — говорил Он мне. И если я не делал так, как они, а делал так, как Он, то только в это мгновение я и был свободен, потому что поступал независимо от страха перед всякими внешними и внутренними влияниями, не думая о том, чéм это для меня обернётся.