У советского дефицита, помимо плановой экономики, была еще одна причина: отсутствие у подавляющего большинства советских людей уверенности в будущем. Почти все инстинктивно запасались на случай какой-то неизвестной катастрофы. В общем информационном поле постоянно нагнеталось напряжение: сегодня — мирное небо над головой, а завтра — все, что угодно, вплоть до ядерной зимы. Отсюда советская формула счастья — «лишь бы не было войны»: просто живешь где и как придется, и радуешься, что не бомбят и хлеб не по карточкам. За мирное будущее надо было еще и бороться, иначе оно могло не наступить. Борьба проходила в виде сверхурочной работы и субботников, вознаграждение за которые таинственным образом отправлялось в Фонд мира, после чего еще более таинственным образом вероятность мира во всем мире увеличивалась.
•
Как можно добиться будущего, в котором можно купить качественную обувь и одежду в обычном магазине, а не на черном рынке или за валюту в «Березке», не стоять в очереди на квартиру и телефон десятилетиями, было уже непонятно. И все, что было однажды куплено, никогда не выбрасывалось, одежда занашивалось до дыр: «еще пригодиться», «можно починить», «на даче буду носить». Проблемы мусора не было. Помню, как отец в начале восьмидесятых опустошал мусорное ведро прямо в кузов грузовой машины, которая проезжала утром мимо дома в одно и тоже время. Сейчас советского человека можно узнать по громоздким шкафам, антресолям, кладовкам и балконам, забитыми сверху донизу непрочитанными книгами, недоношенной одеждой и ненужными, но не утратившими функциональность вещами.
•
Все, что продавалось, скупалось неизвестно с какой целью, человек даже не успевал подумать, зачем ему нужна та или иная вещь — выбор приходилось делать немедленно. У меня до сих пор стоят перед глазами домашние библиотеки одноклассников с многотомными собраниями сочинений, которые в лучшем случае были пролистаны их владельцами. У меня самого был домашний набор книг, наполовину состоящий из бессмысленных текстов каких-то советских авторов, которые невозможно было читать, даже умирая от скуки — не знаю как и при каких обстоятельствах они были куплены, и уже не знаю никогда.
•
В моем классе не помню никого, у кого было бы больше одного брата или сестры — и даже эти двое ложились непосильной материальной ношей на родителей. Еще одно воспоминание из детства: отец сидит по ночам на кухне с конспектами — больше ему негде было приткнуться — готовится к занятиям проводимым им в училище ради того, чтобы пополнить семейный бюджет жалкими унизительными деньгами, в дополнение к основной работе и еженедельным поездкам на дачу по выходным в забитом такими же как он дачниками автобусе. В восьмидесятых он ненавидел коммунистов, считая их причиной всех бед, сейчас тоскует по ним: при них тоже воровали, но как-то так — по мелочи.
•
И отец, и мать были из семей, решившихся в первое послевоенное пятилетие обзавестись тремя детьми. Такова была степень уверенности в будущем их родителей. У них самих она снизилась до двух детей. В начале нулевых, будучи журналистом, я интервьюировал не без труда найденную мать шестерых детей, которая поведала мне, что она потратила большую часть жизни на приготовление пищи и стирку, которые не кончаются даже, когда дети вырастают: одну из комнат в их четырехкомнатной квартире занимала семья ее старшего сына — переехать ему не нашлось куда. Я запомнил эту женщину как сгусток обманутых ожиданий и честного несчастья.
•
Последние советские пионеры начали обзаводиться детьми в девяностые, когда работали еще все, но зарплату получали только самые удачливые. Самые умные понимали, что, если ты желаешь добра своим потомкам, лучше им появится на свет не сейчас и главное — не здесь. Те дети, кому не повезло дважды: они все-таки появились на свет в девяностые, а потом не смогли или не решились уехать в дальние края и найти там применение своим талантам, выросли и пытаются вернуть украденное у них непонятными людьми будущее. Они не понимают, что в силу исторических обстоятельств их слишком мало, чтобы создать что-то похожее на критическую массу. Шансы есть только на то, что будет еще хуже. Разве что произойдет какое-нибудь чудо.
#ссср #советские люди #рождаемость #демография