Снижение Центробанком ключевой ставки возможно при условии окончания пандемии, стабилизации экономики и перехода ведущих отраслей российского рынка на самофинансирование. Таким мнением в беседе с интернет-изданием Media-Mill поделился кандидат экономических наук, доцент Департамента менеджмента и инноваций Финансового университета при Правительстве РФ Михаил Хачатурян.
Переход к «политике дешёвых денег» в современных условиях возможен только при условии остановки пандемии. В большинстве своем именно пандемия и связанный с ней рост мировой инфляции толкает Центробанк на ужесточение денежно-кредитной политики.
Очевидно, что катализатором мировой инфляции становятся как раз меры количественного смягчения, которые принимались на протяжении 2020-2021 годов ФРС США и ЕЦБ. Но если в условиях США и ЕС подобные меры эффективны, так как в этих странах как раз падает спрос на кредиты и потребление, а производство товаров лишь растет, то в России ситуация прямо противоположная. У нас инфляция вызвана оттоком товаров на внешние рынки.
Стремление получить максимальные прибыли от продажи продовольствия на мировых рынках в ущерб национальному приводит к снижению предложения и, как следствие, росту цен на импортную продукцию в связи с колебаниями курса рубля. В этой связи очевидно, что именно ускорение темпов роста мировой экономики и связанного с этим спроса на продукты питания для нас является двояким. С одной стороны, растут поступления валютной выручки в бюджет, с другой - сокращается предложение национального продовольствия на внутреннем рынке, а следовательно, значительная часть полученной прибыли уходит на приобретение импортного продовольствия.
Также не менее значимым фактором для ужесточения мер денежно-кредитной политики является продолжающееся санкционное давление. Но в данном случае это связано не с борьбой с инфляцией, а с ограничением поступления валютной выручки на открытый рынок, где ее скупают валютные спекулянты, тем самым оказывая давление на российскую валюту.
Ещё одним важным аспектом жесткой денежно-кредитной политики является создание условий, при которых крупный российский бизнес должен перейти к политике реинвестирования полученной прибыли в собственное развитие и снизить свою активность по получению кредитных средств из государственного бюджета. При этом, конечно, поддержка таких отраслей, как сельское хозяйство, авиастроение, инфраструктурные проекты, развитие сферы туризма и гостеприимства должны быть сохранены. С другой стороны, такие стабильно функционирующие и получающие стабильную прибыль отрасли, как нефте- и газодобыча, чёрная и цветная металлургия, очевидно, должны направлять значительную часть собственной прибыли не на выплату дивидендов, причем, в основном, зарубежным акционерам, а на собственное развитие.
Таким образом, можно сделать вывод, что переход к политике «дешевых денег» возможен при условии стабилизации экономической ситуации в контексте остановки пандемии и активизации механизмов самофинансирования в ведущих отраслях российской экономики. Рассчитывать на смягчения санкционного давления в ближайшие десятилетия вряд ли приходится, поэтому нужно создавать внутренние механизмы стимулирования экономического развития.