Болезненное отношение к России со стороны европейских интеллектуалов не было бы загадкой для большей части современных россиян, если бы представителей отечественной культуры знали на Родине так же хорошо, как их знают европейские гуманитарии. Ведь не только писатель Достоевский отпечатал сознание наших западных соседей, но и многие другие носители русскоязычного менталитета. Одной из них была дочь русского генерала Лу Андреас-Саломе.
Кем была Леля по национальности, определить довольно трудно. Одни считают, что ее предки были прибалтийскими или датскими немцами, другие убеждены, что своими корнями она восходит к французским евреям, которые эмигрировали из Португалии в период репрессий. Доподлинно известно лишь, что прапрадед Лели по отцовской линии приехал в Петербург из Таллина. Отец Лели получил военное образование в России, сделал карьеру при Николае I и к моменту рождения дочери (1861 год) занимал высокое положение в обществе.
Няня Лели была русской, гувернантка – француженкой, а училась девочка в английской школе. Родители говорили дома по-немецки. “Однако у нас было чувство, что мы русские”, – писала впоследствии Леля. Русской ее считали и все те, кого она встретила на жизненном пути. Родным для нее был именно русский язык.
Младшая сестра пяти братьев была любимицей всей семьи и очень рано проявила свой незаурядный интеллект. Она чуралась сверстниц. Ей были бесконечно скучны разговоры про женихов и наряды, и с ранней юности она отдавала явное предпочтение мужской компании, однако противоположный пол интересовал ее исключительно с интеллектуальной точки зрения, в то время как ее изысканная красота будила в них совсем иные чувства.
Леля рано осознала, что живет в параллельном мире, и в один прекрасный день написала письмо пастору Гийо, проповеди которого ей понравились.
“Вам пишет семнадцатилетняя девушка, которая одинока в своей семье и среди своего окружения – одинока в том смысле, что никто не разделяет ее взглядов и тяги к подлинному знанию. Вероятно, мой способ мышления отделяет меня от большинства девушек моего возраста и моего круга. Вряд ли есть что-то хуже для девушки, чем отличаться от других в своем характере и взглядах, в том, что мне нравится и что не нравится. Но так горько запирать все в себе, потому что иначе сделаешь что-нибудь неприличное, и так горько чувствовать себя совсем одинокой, потому что тебе недостает приятных манер, которыми так легко завоевать доверие и любовь”.
Пастор был впечатлен посланием, и они встретились. Незаурядный интеллект девушки заставил Гийо заняться ее образованием. Упор был сделан на философию и историю религии. Главными героями стали деятели Просвещения – Кант и Спиноза. Уроки проходили втайне от родителей, и Леля выкладывала пастору все, что приходило ей на ум. Накал страсти во время этих занятий был так высок, что однажды девушке стало дурно, когда она сидела на коленях у своего учителя. Так как их отношения были целомудренными, пастору, по всей видимости, было еще хуже. Однако он мужественно держал себя в руках, и за рамки интеллектуального общения их отношения не выходили. Благодаря своему первому наставнику Леля получила ту образовательную базу, которая впоследствии сделала её собеседником многих незаурядных личностей, в числе которых были Фридрих Ницше и Зигмунд Фрейд.
В 1879 году отец Лели умер, и пастор потребовал, чтобы она рассказала матери об их уроках. Результатом стало его официальное предложение руки и сердца. Мать Лели была несколько ошарашена, а сама Леля просто убита: “То, чему я поклонялась, вышло из моего сердца и стало чужим”. Идея половой близости была ей настолько чужда и неприятна, что пастор перестал для нее существовать как Учитель, он превратился в вульгарного самца, который не способен совладать с гормоном.
Леля была настоящей женщиной, которая любит того, кого хочет, и тогда, когда хочет. И умные мужчины всегда это понимали. “Великий вопрос, на который нет ответа и на который я не смог ответить, несмотря на тридцатилетний опыт исследования женской души: чего же на самом деле хочет женщина?” Эти слова принадлежат Фрейду, а Гийо, при всех его достоинствах, до Фрейда не дотягивал. Леля навсегда ушла из его жизни, а их интеллектуальный роман закончился отказом от конфирмации и легочным кровотечением. Мать увезла девушку за границу, пастор помог ей получить паспорт. В документе стояло её новое имя – Лу. Под ним она и вошла в историю.
