Вокруг сцепленных кораблей вились легкие

Вокруг сцепленных кораблей вились легкие истребители арахнидов. Пользуясь превосходной маневренностью они не позволяли корветам и занявшему неподалеку позицию крейсеру выкурить себя из-за крупных кораблей и скоплений астероидов вокруг, постоянно пытаясь контратаковать с разных сторон. Мягкотелые неуверенно маневрировали и отстреливали слишком зарвавшихся мошек. Сканеры упорно показывали скопление групп людей на борту аварца и капитан "Молнии" не мог отдать приказ об открытии огня главного калибра, ибо хотел уйти со службы на пенсию, а не под трибунал Содружества. Последние пятнадцать минут он пялился в показания сканера био-массы и зло поглядывал на точку пиратского крейсера, заканчивающего разгон, на двух оставшихся двигателях. -пиратский крейсер "Тимба". Капитан Уорел Шаттан. Капитан Шаттан пребывал в прекрасном расположении духа. Он жив, держит в руке свою любимую чарку с не менее любимой "планетаркой", и буквально через несколько десятков минут уберется из этой ненавистной системы! Жизнь налаживалась. Как только эта мысль оформилась окончательно, датчики корабля показали возмущение полей прямо по курсу, а потом высветили на сканере точку вываливавшегося из гипера крейсера, горевшую злым красным цветом. -Щиты на переднюю полусферу! - разбрызгивая "планетарку" и оставляя следы пальцев на мягкой посуде, прокричал капитан, увидев отходящие от противника в разные стороны по ходу движения, сразу ускорившиеся точки корветов поддержки. Шаттан бешено искал путь к спасению, когда корветы начали красивой, синхронной дугой заход на его крейсер. -Спасайся кто может, - прохрипел капитан, и искин включил систему оповещения, а Уорел откинулся в капитанском ложементе, смотря на изображение, передаваемое с внешних камер. Он не хотел присоединяться к толпе пытавшихся спастись людей - слишком поздно, и он смотрел на уже хорошо различимый крейсер прямо по курсу, но мысли его были заняты воспоминаниями. Он наконец-то вспомнил старенький родной дом, мать, своего отца. Вот ему примерно 12 лет и он играет с ним в шахматы. Отец, конечно же поддаваясь, сейчас он это ясно понимал, проигрывал и смеясь обвинял его в жульничестве и нечестной игре,