Петру Авдееву был звонок срочно доставить сенсорика по имени Шалтай живым или мёртвым по назначению. Время не ждёт! Ну что же, Пётр Авдеев и на это горазд. Главное под любым предлогом усадить его в свою «ауди». Для этого есть и усыпляющие наркотики, и наручники, и та же самая пара ласковых. Свою легенду он уже допридумывал в пути, основываясь на имеющихся данных о Шалтае. Очередной бомж. Зачем он им понадобился? Авдеев выбежал из чулана на крыльцо. Надо не мешкать. Он закрыл глаза и постарался расслабиться, настраиваясь на волну поиска. Но пока сохранялось глубокое дыхание, в голове мельтешили различного рода картинки, похожие на кадры из скомканной киноплёнки. Проклятье! Пройдёт ещё немного времени и операция по доставке реципиента провалится из-за отсутствия оперативности и тайное станет явным: начнутся разговоры, пойдут слухи, понаедут корреспонденты, и тогда - прощай карьера. Где-то в районе правого полушария у Авдеева обозначилась картинка дома. С его противоположной стороны как на телетайпной ленте отпечатывались слова: «дом с мезонином», «дом, где резной палисад», «мой дом – моя крепость», «домик в деревне» и так далее.
Но никакой из этих ярлыков не подходил к тому дому, который стоял у агента перед его мысленным взором. «Должно быть он там, в этом доме», - чуть ли не вслух проговорил Пётр и открыл глаза. В пятнадцати метрах от него у калитки стояло четыре парня с битами. Они молча смотрели на Авдеева, и в их глазах не было ничего хорошего. То есть, был бы в их глазах хоть малейший намёк на что-нибудь разумное, доброе или вечное, Пётр непременно бы за это уцепился и воззвал бы их неустанно творить добро, перековав мечи на орала и искурив в порошок трубку мира.… Да-да, это были те самые парни, которых он, командир спецназа, так лихо уделал несколько дней тому назад. Вот так всегда: подобное притягивает подобное. Не умел бы Пётр так хорошо раздавать тцуки, разве ж путались бы у него под ногами эти грёбаные отморозки?! Он тяжело вздохнул и пошёл обратно в комнату за коромыслом. В дверях Авдеев столкнулся лбом с Митькой. Тот шарахнулся в сторону и выскользнул из дверей, как ужак из-под вил. Завладев коромыслом, Пётр пошёл на хитрость. «Вы, друзья мои, будете меня ждать на крыльце, типа в засаде. Ну-ну, ждите!» Авдеев юркнул в спальню и сиганул в наспех распахнутое окно в сад. Держа на всякий случай коромысло в замахе на уровне бровей, он лисой шмыгнул вдоль завалинки к крыльцу. Нас ожидали с корабля, а мы с горы на лыжах. Ещё минута и он с гортанным криком выскочил на врагов, но… врагов, как корова языком слизала. На подворье никого не было. Всё не как у людей. Медлить было нельзя. Авдеев отбросил в сторону коромысло и, перемахнув через плетень, устремился к своей «ауди», которую оставил на задах в «зелёнке». Машина являла собой жалкое зрелище. Все стёкла у неё были выбиты, а колёса спущены.
«Чёрт! Наверное, и бензин слили, сволочи, - подумал Авдеев. – Всё под контролем, всё под контролем», - уговаривал он себя, одёргивая запылённую и местами мокрую джинсовку, как парадный офицерский мундир, перед тем как зайти с докладом к начальству. Пётр даже не стал приближаться к машине – уж там-то точно была засада. Что толку драться? Нужно найти какую-нибудь берлогу и, отдышавшись, принять правильное решение. Спецназ сошёл с тропинки и пошёл между старых деревьев к окраинам хутора, подальше от глаз, пока нету чётко выверенного плана действия. Дорогу преграждали убогие заграждения из полусгнивших жердей и веток. От кого они оберегали заросшие густой травой гектары, было непонятно. В этой самой траве Петр спотыкался о какие-то коряги и пеньки, то и дело, цепляя на себя прошлогодние репьи и кажужки. Перелезая через очередной плетень, Авдеев маленько не подрасчитал. Плетень настолько был трухляв, что затрещал под ним со страшной силой, увлекая за собой врытые в землю столбы, которые обломились как спички.
Спецназ растянулся, что говорится, по полной программе. Путаясь ступнями и руками в хитросплетениях деревенских зодчих, он неуклюже встал на ноги и, спотыкаясь, подался в направлении наименьшей опасности, туда, где его путь обещал быть более-менее предсказуем. Из соседнего огорода на него пристально смотрело существо в облике женщины. Одной рукой она опиралась на плетень, а другой застилась, якобы, от солнца, сложив пальцы лодочкой над бровями. Но солнца не было, а существо женского пола так сильно напоминало бабу Ягу, что Авдеев, выбираясь из этой чертополоховой западни, несколько раз с нескрываемой опаской оборачивался на это зловещее изваяние, пока стволы деревьев не скрыли его из вида.
Выйдя на грунтовую дорогу, Пётр решил не рисковать и не сворачивать с проторенного пути. У одного из дворов лежало огромное высохшее дерево. Пётр сел на его ствол, чтобы перевести дыхание. Неподалеку мирно паслись куры. Наконец он поднял глаза и замер: как раз напротив, метров в тридцати от него, стоял тот самый дом, который полчаса назад рисовало его больное воображение и именно в этом доме должен находиться сейчас Шалтай. Теперь Авдееву стало понятно, зачем он лез сквозь все эти дебри, понося всё вокруг! Ну, конечно же, только ради того, чтобы подойти к этому палисаднику. Его способности действуют как часы. Не надо только на этом зацикливаться. Как только Пётр начинал дивиться своей интуиции, куда что и девалось! Нужно, не думая ни о чём постороннем, с настойчивостью маньяка двигаться к своей цели. А цель у него одна – отдать долг Родине и спохватить космического лазутчика. План «А» провалился. Нужно переходить к плану «Б». Но планы «Б», «В», «Г», «Д» и «Е» невозможно осуществить без колёс. К тому же каким-то образом нужно срочно без шума и пыли эвакуировать его разбитую «ауди». Думай, Петя, думай….
В пяти метрах от Авдеева остановилась ватага гусей. Главный гусак-дирижёр дотошно рассматривал человека, сидящего на стволе дерева. Его гусачиные мозги не могли выдать адекватного решения: продолжать ли свой поход к речке или на всякий случай забить тревогу. Сидящий на стволе человек не шевелился. А значит, мог быть и не человеком, а простой корягой. Но что-то эта коряга очень уж напоминает человека…. Что же делать, думал гусак и человек одновременно. Авдеев вглядывался в чёрные зрачки гусака, пытаясь понять ход его мыслей, если, конечно, таковые водились в такой маленькой и тупой головке. Концентрация внимания на чём-либо не относящимся к делу помогала Авдееву находить самые неожиданные решения. Вот и сейчас гусак сказал ему, и Пётр его услышал. Дело за немногим – нужно дождаться сумерек.