Героиню этой истории я встретила в таком месте, которое, как это ни странно, очень часто располагает людей к откровенным разговорам. Во-первых, там человек обычно пребывает в необычайном душевном волнении, а, во-вторых, поделиться наболевшим порой гораздо проще с человеком, которого встретил случайно и, может быть, потом больше никогда не увидишь.
Так произошло и с Лёлей, которую я встретила на городском кладбище, могила её мамы оказалась рядом с могилой моей знакомой, которую я зашла навестить и присела на лавочку, подкармливая пшеном голубей.
Она подошла ко мне сама, внимательно осмотрев надписи на венках, спросила:
- Сестра?
- Боже упаси, - ответила я. – Знакомая, почти приятельница. Приснилась что-то сегодня, вот и решила навестить.
- А у меня – мама, скоро уж сорок дней. Каждый день хожу, как раньше. Заезжала к ней до работы и после, сердилась, что она велит мне ездить, несмотря на то, что я устаю на работе, рано встаю и поздно возвращаюсь, что проезд недёшев, её это нисколько не волновало, а теперь вот никто не велит ездить, а я всё равно езжу.
Лёля я, меня мама так звала. Сложные у нас с ней были отношения, вот и неспокойно у меня на душе. А вы знаете, какую песню я не люблю больше всего? Нет? Не знаете? Значит, удивитесь… «Я приеду к тебе, моя мама, поцелую морщинки твои…».
Это ведь про моих сестру и брата, они приедут к нам в гости, расцелуют маму, гостинца привезут, посидят около неё, за руку подержат и уезжают. Дружить издали всегда легче. Когда у них что-то случается, я бегу, еду им на помощь, несмотря на занятость и самочувствие. Они для неё хорошие и примерные, а я всегда перед мамой была в чем-то виновата.
У нашей мамы с молодости был очень властный характер, ещё, когда мы были детьми, она уже не терпела никаких наших возражений и привыкла, чтобы мы всегда всё делали так, как она решила. Любое наше возражение она принимала за оскорбление, а этого допустить было невозможно.
Так всё продолжалось до самой смерти, только жертвой своего материнского деспотизма она сделала одну меня и весь негатив по поводу нездоровья, плохой погоды, цен в магазинах, даже каких-то не понравившихся ей телепрограмм она выплёскивала на меня, потому что я всё время была рядом. У мамы был козырь, чтобы корить меня, потому что в отличие от неё самой и моей старшей сестры я не смогла устроить свою личную жизнь.
Когда я развелась с мужем, мама предприняла все возможные меры, чтобы увезти нас с сыном в другой город. Муж совсем не помогал мне, поэтому помогала, естественно, мама, мы с ней жили одним хозяйством. Я очень много работала, чтобы семья ни в чём не нуждалась.
Мама работала в садике и, естественно, по вечерам забирала моего сына, чем здорово меня выручала. Я же не знала, что я у неё это время в аванс беру, что мне потом за это придётся рассчитываться в трехкратном, а может и больше, размере. Нет, не подумайте, внука она искренне любила, даже теперь, когда он стал взрослым. Но упрекать меня? За что? Я же не развлекалась где-то, я деньги зарабатывала, которые помогали семье не бедствовать.
Я очень рано осталась одна, совсем молоденькая, конечно, потом были претенденты на мою руку и сердце, но маме ни один мой кавалер не подошёл, она каждого могла так раскритиковать, что и мне начинало казаться, что мужчина с изъяном. А кто без изъяна? Неужели лучше та одинокая жизнь, которую я прожила рядом с мамой. Она до последнего часа держала мою жизнь под контролем. Даже если я шла с подружкой в кино, в определенный час раздавался звонок и строгий голос предупреждал, что уже поздно.
Понимаю, что о мёртвых надо говорить или хорошо, или никак, но я вот перед вами выговорюсь и больше не буду, кто-то же должен меня выслушать.
С годами характер мамы портился всё больше и больше. У неё появилось новое оружие – это её больное сердце и старческая немощность.
Каждый год во время отпуска я должна была заниматься ремонтом её дома, делать заготовки на зиму и работать в огороде, а проще – всё время быть с ней рядом.
Причём, она во всём подчеркивала, что я – это глупое неразумное существо, за которым нужен постоянный контроль. Даже в огороде мне доверялось не всё, например, рыхлить мне мама не разрешала, она считала, что я обязательно задену корни и всё погублю, поэтому я делала только то, что укажет она.
Несмотря на все мои старания, мама чувствовала себя в нашем доме полновластной хозяйкой и после того, как мы прожили вместе больше двадцати лет, однажды заявила: «Здесь ничего твоего нет…».
Я так обиделась, что даже не нашлась, что ответить. Не подумайте, я не безгласная овечка, нет, на работе или в каких-то других ситуациях я могу за себя постоять, а рядом с ней я становилась совершенно безоружной, как же я могла ей нагрубить, ведь у мамы было больное сердце. Вот оно, оружие слабых.
А ведь мне тоже не двадцать лет, остался год до пенсии, я не понимаю, почему же она не думала о том, что у меня тоже есть болезни, что я тоже слабею год от года, что мне тоже хочется, чтобы обо мне кто-то позаботился и пожалел меня. Я уже много лет живу в постоянном напряжении, мне кажется, что моя мать мстила мне за то, что её жизнь утекает, а я всё ещё достаточно молода.
Некоторые ситуации вообще за гранью моего понимания. У меня в Питере живёт брат, неплохо зарабатывает, любит меня, и вот он, видя, что вся ответственность за материнское благополучие лежит на моих плечах, что это я ухаживаю за ней, когда она болеет, я делаю ей уколы, покупаю лекарства, перевязываю, вызываю врача и так далее, и понимая, как мне трудно с нашей мамой, решил купить мне отдельную квартиру, благо, цены на жилье у нас не питерские.
Я была очень ему благодарна, иметь свою норку, куда время от времени можно нырнуть и затаиться, - это же такое счастье, но всю радость опять омрачило отношение мамы к поступку брата. Представьте только: она потребовала, чтобы я написала брату расписку в том, что это не моя, а его квартира. Я испытала от всего этого ужас, потому что кому, как не маме было знать, что я не алчный человек, что я готова отдать людям последнее. За что она меня так? Я ведь не хвалюсь тем, что столько лет ухаживала за ней, я понимаю, что так и должно было быть, ведь она – моя мама, но почему с её стороны я не чувствовала не только любви, но даже малейшего снисхождения. Одни упрёки, которые и сейчас звучат во мне…
Женщина была очень взволнована, по лицу пошли красные пятна, пальцы рук дрожали. Я, как могла, успокаивала её, стараясь перевести разговор в другую плоскость, но она ни за что не хотела уйти от наболевшего.
- Вы обновки себе покупаете? – почти прокричала она.
- Покупаю и люблю.
- Вот и я люблю, хотя и покупаю нечасто. Мама всегда делала недовольный вид, если видела на мне новую вещь, вместо того, чтобы порадоваться, она начинала корить меня за то, что я неразумно расходую деньги. И я со временем приспособилась. Покупаю вещь и прячу. Достаю её только тогда, когда у мамы хорошее настроение.
Но последний её выпад сразил меня наповал. По телевизору шла передача Малахова «Пусть говорят». Речь шла о том, что у молодой пары долго не было детей, а когда появился первенец, бабка никак его не приняла, утверждая, что её сын бесплодный. Я неосторожно вставила реплику: «Радовалась бы, что внук есть!».
Боже, что тут началось, я выслушала целую речь о том, какая плохая я дочь, но это ещё не самое страшное, самым убийственным для меня был вывод, который сделала мама: «Ты бы меня сразу предала…».
Эти слова ранили меня в самое сердце, ведь я жизнью своей, счастьем своим пожертвовала, чтобы ей жилось хорошо и спокойно. И что я получила взамен? Оказывается, я ответственна даже за ошибки других людей.
Был у мамы ещё один козырь, она очень любила строить планы. Прихожу с работы уставшая, разбитая, иногда без настроения, иногда взволнованная, а у мамы уже припасён козырь. Это список дел, которые я должна переделать как можно быстрее. Вот и забывала про себя, опять начинала жить её жизнью.
Только просила иногда: «Мама, сделай звук потише, голова что-то болит сегодня…». А она губы подожмёт и сделает вид, что не слышит меня, пульт всегда был в её руках, и я смотрела только те передачи, которые ей нравились.
Лёля опять перешла почти на шепот, я чувствовала, что её волнение зашкаливает, и она совсем не замечает, что говорит о маме, как о живой.
- Лёля, - успокаиваю я её, - тяжёлый был твой крест, я понимаю. Ты хоть и роптала, но несла его, судя по твоему рассказу, достойно. А задумывалась ли ты над судьбами людей, которые окружают тебя? У кого из них крест легче?
Вот эта всю жизнь живёт с мужем-пьяницей, а у этой сын погиб, а ещё у одной и сын, и муж. Одиночество – разве это легкий крест? А ещё в одной семье родились два ребёнка и оба инвалиды. Муж уговорил жену отказаться от девочки, она согласилась. А мальчик прожил четыре годика и умер, кинулись они девочку искать, а след её затерялся, удочерили её добрые люди, несмотря на увечье. И какой тяжести крест понесут теперь эти родители до конца своих дней? Много примеров.
В разное время Господь посылает людям испытания. Вот я в самом начале своей жизни потеряла мужа, а потом отца и дочку. Ты можешь, Лёля, представить, какой тяжести крест лежал на моих плечах? А жить было надо. Потом Господь дал мне передышку. А вот последние пять лет у меня болеет мама, и тяжесть креста опять усиливается день ото дня. Но я часто думаю, может быть, Господь этим испытанием от меня какую-то другую, более тяжёлую беду отводит? Ты подумай над этим, Лёля, подумай сейчас, когда мамы не стало. Легче ли тебе?
- Нет, не легче. Сломалось что-то в жизни, и пугает меня то, что будет дальше. Вот и хожу я каждый день на кладбище, прощения у мамы прошу, за то, что роптала на тяжесть своего креста.
- В церковь тебе надо, поговоришь с батюшкой, и легче тебе станет.
- Спасибо вам, что выслушали…
- Ничего, Лёля, я всё понимаю.
Она поднялась и тихо побрела между могил к выходу.
Дорогие читатели! Спасибо за лайки, комментарии и репосты!