Когда я работала в школе, то первого сентября начинала уроки Мира (многие из моего поколения эти уроки помнят) с легенды о Манкурте.
О Манку́рте я прочитала в романе Чингиза Айтматова «Буранный полустанок» («И дольше века длится день»). Взятый в плен человек, превращённый в бездушное рабское создание, полностью подчинённое хозяину и не помнящее ничего из предыдущей жизни – это не человек уже, это манкурт.
Согласно Айтматову, предназначенному в рабство пленнику обривали голову и надевали на неё шири — кусок шкуры с выйной части только что убитого верблюда. После этого ему связывали руки и ноги и надевали на шею колодку, чтобы он не мог коснуться головой земли; и оставляли в пустыне на несколько дней. На палящем солнце шири съёживалась, сдавливая голову, волосы врастали в кожу, причиняя невыносимые страдания, усиливаемые жаждой.
Через какое-то время жертва либо гибла, либо теряла память о прошедшей жизни и становилась идеальным рабом, лишённым собственной воли и безгранично покорным хозяину. Рабы-манкурты ценились гораздо выше обычных.
В романе рассказывается о том, как молодого кипчака Жоламана, сына Доненбая, попавшего в плен к жауньжуанам, сделали манкуртом. Его мать Найман-Ана долго искала сына, но когда она нашла его, он её не узнал. Более того, он убил её по приказу своих хозяев.
И с тех пор над бескрайней степью, сожженной солнцем и занесенной снегом, с проклятым именем Сары-Озеки летает белая чайка и жалобно кричит: «Ты - сын Доненбая!Ты - сын Доненбая!".
Прочитав эту печальную легенду, я просила учеников написать мне, кого из своих предков они знают по имени и по профессии.
Оказалось, что в большинстве случае они знают только дедушку и бабушку.
И все?
И все.
А киргизы знают предков вглубь на 7 поколений каждый, и один человек в роду – на 14 поколений.
Зачем? Спросите вы.
Я тоже заинтересовалась и спросила своего соседа по даче, академика АН Киргизии - зачем им это нужно?
Из нашего разговора мне запомнилось главное.
«Я должен знать, что один мой предок был уважаемым в народе акыном, я могу и хочу быть на него похожим.
А другой предок был известным конокрадом, и я должен бояться повторить его дорогу.»
По-моему, это здорово.
И тогда я решила записать для своих потомков все, что знаю о своей семье: по рассказам родственников, архивным документам, письмам…
Витражи моей памяти. о семье Юрфельд-Djurfeldt
Почему мне хочется поделиться с вами этой сагой о семье и почему назвала воспоминания о семье "Витражи"?
Чтобы вспомнить свою семью, чтобы уважать их каждого за сложную жизнь, ибо история нашей страны проходит через жизни каждого из нас.
А еще потому что каждый член моей семьи имеет право вставить свое стеклышко в наши общий витраж и не согласиться с моей трактовкой. Даже с родной сестрой мы видим историю нашей семьи иных цветов, порой. В силу разных причин. Я жила дольше с родителями, больше общалась с дедом, запоминая его рассказы. А сестра Лена больше общалась с папой, тетушками, и у нее больше архивных документов. Мы вообще разные. Ее витражи могут быть совсем иными, поэтому своим детям она допишет или расскажет то, что видит через свое стекло - ее цвета. Точно также это могут сделать все потомки нашего общего предка - нарисовать СВОИ витражи. А получится красиво, как мне кажется. Каждый вставит свое стеклышко памяти.
Это мой витраж
Сразу ощущаю горячий влажный воздух восточного летнего города Баку, запах нефти, мягкую бабушкину руку в моей ладошке. Мне восемь лет.
Бабушка каждое лето получала меня мягкой посылкой от родителей. Они не боялись отправлять такого маленького ребенка одного в самолете, поручая какой-нибудь левой тетке, которая и должна была сдать меня рук на руки бабушке.
Баку тогда напоминал большой восточный базар, не случайно в «Бриллиантовой руке» там снимался Стамбул – город контрастов. Каждый год я привозила какую-нибудь современную «шмотку» европейского дизайна, но бакинского производства. А сколько там было маленьких магазинчиков, торговавших всем, что привозили моряки из загранок. Мне было любопытно рассматривать яркие, блестящие, струящиеся ткани, баночки необычных форм с кремами, красочные пакеты, каких я тогда нигде не видела, бутылки с незнакомыми этикетками. Но больше всего меня поразил парик, надетый на обыкновенную трехлитровую банку, почему-то седой и очень длинноволосый…
«Жмемся мы друг к другу, чтоб теплее стало» - мой девиз на многие годы, спасение от одиночества, он тоже из детства, из прекрасного далека.
И сказку «Кошкин дом» я смотрела там же, в Баку, и потому так много приятных впечатлений. У меня было уютное детство.
За все нужно платить, правда?
Баку – город моего детства. Здесь родился и вырос мой папа Юрфельд Владимир Владимирович, здесь же проживали наши родственники – дяди моего отца и его двоюродные и троюродные сестры и братья. Увы, сейчас их там почти никого не осталось, все уехали после событий в в Сумгаите и ввода войск Горбачевым, оставив все свои дома, квартиры, друзей и, конечно, могилы на кладбищах Баку многих поколений Юрфельдов и Дюрфельдтов.
Кстати, фамилия Djurfeldt по-русски звучит как Дёрфельд, А в России первая буква пропала, ибо в шведском она проглатывается, хотя и пишется. А последняя «т» не звучит на русском после "д", тоже проглатывается как бы. Потомки носят два вариант фамилии: шведский и обрусевший в России.
Мой дед в, когда я в последний раз его видела в здравой памяти, был еще в состоянии удовлетворить мое любопытство будущего историка и подробно описал наше генеалогическое древо и некоторые семейные события, которые он запомнил из рассказов своих родителей.
Мне повезло с поездкой в Одессу в 15 лет с пересадкой в Баку, потому что я смогла запомнить и записать все его воспоминания. При нашей следующей встрече он меня уже не помнил.
ОТТО ВИЛЬГЕЛЬМ
Начинается история нашей семьи с переезда моего прапрадеда в 1878 году из "благополучной" Швеции в город Баку, где разворачивала работу фирма братьев Нобель по добыче нефти. Звали моего предка Otto Vilhelm Djurfeldt. Сейчас уже трудно сказать из какой семьи он вышел. Для большинства русских шведские фамилии должны оканчиваться на сон - Свенсон, Андерсон. Сон – это сын, а наша фамилия, скорее всего, берет начало от названия какого-либо поместья или города. Так мы думали в детстве с сестрой.
Позже мы узнали настоящую фамилию нашего шведского предка и как появилась в 1640 году в Швеции фамилия Djurfeldt, но это уже другой витраж.
Дед предполагал, что наша фамилия переводится со шведского языка как «чистое поле», там ему говорили в семье, но позже мы выяснили, что в переводе это слово означает «сухое поле» , то есть, очищенное после снятого урожая.
Дед шведский язык понимал, но дома редко говорили на нем, и нас, потомков, родному языку не учили.
Могу только догадываться почему.
Семья старалась скрывать свое шведское происхождение и особенно зарубежных родственников от государственных органов. Три деда прошли по 58 статье за происхождение. Кто знает историю Советского Союза, понимают, что 5 графа имела большое значение.
А еще в семье хотели, чтобы потомки приняли Российскую империю и СССР как свою единственную Родину. Они считали, что Родину нужно любить.
Нас воспитывали русскими.
Если честно, мне не очень нравилось, что я вынуждена всегда была объяснять странное звучание фамилии. Чаще подозревали, что скрываю еврейское происхождение - ибо для русского уха звучание фамилии и не совсем русская внешность вызывали некие ассоциации, далекие от истины.
Моя бабушка была русской, а ее бабушка была турчанкой. Прапрадед привез с русско-турецкой войны полонянку, которая стала его женой и подарила некоторым потомкам вот такую внешность, которая меня вполне устраивает. Набор разнообразных генов проявился у всех потомков: моя дочь –брюнетка с карими глазами, а сын – голубоглазый блондин.
Все время думала, почему Отто Вильгельм остался в Азербайджане, в Российской империи?
Возможно потому, что в родной Швеции он не мог заработать достаточного количества денег для содержания семьи, а для шведов это всегда было главной целью в жизни. Возможно, его семья обеднела или же он был младшим сыном и не мог рассчитывать на приличную долю наследства, сейчас этого мы уже никогда не узнаем.
Можем только предполагать.
Итак, во второй половине 19 века в Азербайджане, городе Баку сочетались браком Отто Вильгельм Дюрфельдт и Луиза (Лавиза) Вильгельмина Эстерлундт, финка по национальности.
Мои прапрадедушка и прапрабабушка. Спасибо им.
Я - есть.
А вы знаете своих предков? Или ваши дети? Мне это знать важно, а другим возможно и нет.
А тогда не манкурты ли мы?
У Владимира Соловьева есть мнение.
"Стало модно пренебрежительно отзываться о своей Родине. Не о правительстве, а именно о Родине."
Для меня эти люди не существуют. С ними не о чем говорить. Они - генетическая мутация. Историческая память, уважение к памяти предков - для них пустые слова. Конечно, они дышат, ходят, едят и потребляют. Но людьми для меня не являются - манкурты. Прав был Чингиз Айтматов. Свою ущербность они проявляют агрессией - у них все виноваты, конечно, кроме них самих. Их довольно много и они считают, что количество их оправдывает..
Как-то так...
"Счастья для всех даром, и пусть никто не уйдет обиженным!"