Отставной полковник от артиллерии - Замятнин Андрей Михайлович, расположился в удобном кресле на летней веранде. Чашка кофия едва парила, остывая на резном столике, хозяин сердито попыхивал трубочкой. Он изучал местную прессу. Издание пестрило объявлениями:
«Продается мальчик, умеющий чесать волосы и дойная корова», «Продаются: лет 30 девка и молодая гнедая лошадь», весь последний лист газетенки был усыпан подобными текстами, как пень опятами по осени. Цена просимая за «продажных людей» не радовала. Откровенно говоря совсем малой она была. За крепкого мужика просили не более 30 рублей, за баб да детей и того меньше, а что поделаешь провинцияс.
Андрей Михайлович отхлебнул кофию.
= Антипка, бесово семя!
Из-за угла тут же проворно выскочил живой и вертлявый мужичонка из тех, кому с равным успехом можно дать и 30 и 50годков. Невыразительное лицо, бегающий взгляд, постоянно мокрый нос.
- Чего изволите ваше благородие?
Барин обратил пристальный взгляд на денщика.
- Чего жрешь, паскуда?
Челюсть Антипки и впрямь беспрестанно двигалась а кадык судорожно дергался стремясь как можно скорее протолкнуть добычу в желудок.
- Так энто барин, брюковку, значится.
Не жуя проглотил остатки еды, при этом слишком большой кусок с таки трудом пролез в горло что на глазах выступили слезы.
- Ах ты ж животное вялое, никак не подавишься. Смотри коли узнаю что с кухни чего стащил отведаешь кнута.
- Как можно ваша милость?
- Что там Прошка?
- Так известно, что ваше благородие, под замком сидит в погребе. Насилу спеленали черта, ох и здоров. Вона Семке глаз подбил, а Еремке руку вывихнул.
- Ничего на вас дармоедах как на собаках все заживает. А баба его чего? Глядите мне, чтоб руки на себя не наложила, да не вздумайте с ней позабавиться. А то знаю я вас лободырных, изомнете, исцарапаете, кто за нее потом хорошую цену даст?
- Не тронем вот вам крест!
Антип размашисто закрестился.
Барин немного подумал, задумчиво отхлебывая из чашки.
- Прохора сюда тащите, разговор к нему есть.
Вскоре двое слуг бранясь привели Мужика.
- Ну что Прошка волком смотришь? Не глянется тебе у меня? Бузишь мужиков на бунт подбиваешь. Говорят в бега хочешь податься. Молчишь? Вольной жизни захотелось.
- Не было того барин!
- Еще и лукавить вздумал прохвост. Все про тебя знаю. А не хочешь ли ты Проша в солдаты али на каторгу. Знаешь ведь подлюка что без всякого суда туда тебя отправлю.
- А и оправляйте, барин, все одно утеку!
- А вот как запел, показал свое нутро! А ну как женку твою Семке с Еремкой отдам побаловаться, ужо злы они на тебя. А дочка твоя старшая как чутка подрастет так я ее за Антипку просватаю, хватит ему вдовцом то ходить.
- Да как можно Андрей Михайлович?
Ноги мужика подкосились он рухнул на колени.
- А чего ж нельзя? Я тут власть! Вот вы у меня где.
Барин сжал кулак и сунул его под нос мужику.
- А коли думаешь что отомстишь, так то напрасно! Велю тебя пороть пока не сдохнешь, а потом скажу всем что убег, а тебя вона в камень на шею да в омут.
- Бабу да деток пощадите барин.
- Пощажу, коли смирным будешь, продам тебя Ефиму Даниловичу, ему крепкие мужики завсегда нужны, глядишь коли будешь стараться так и вольную даст тебе.
- А как же семья моя барин?
- А семья под приглядом моим поживет, чтобы ты чего не учудил, не боись велю не трогать их, пока. Ну что согласен?
- Согласен.
- То-то же, все уведите его с глаз долой, да смотрите за ним в оба. А ты Антипка беги на кухню, вели с тол в зале накрывать на пять персон, скоро гости пожалуют.
Через четверть часа коляска уже въезжала в ворота. Дворня засуетилась, подхватывая под уздцы лошадей, а из экипажа выбиралась дородная дама. Она кряхтела, сопела и краснела, несмотря на помощь лакеев.
- Ох голубчик мой Андрей Михайлович, насилу доехали, дороги отвратительны, кучер мой до того глуп, что и до смерти запороть не жалко. Прости господи мя дуру грешную!
Гостья истово перекрестилась, протянула пухлую холеную руку для поцелуя.
- Вы совершенно правы, Валентина Аполлоновна. Совсем мужичье всякий стыд потеряло, дас что за времена пришли что за нравы, вот помню при батюшке моем покойном…
Не успел рассказать, что же было при его родителе. Во двор усадьбы въехало уже два экипажа. В одном крытом богато изукрашенном возке прибыли Жилинский Денис Аристархович с матушкой - соседи помещики. В небольшой рессорной бричке прикатил Ефим Данилович - купец второй гильдии. Гости и хозяин долго раскланивались, обменивались любезностями и наконец, проследовали в дом. Там изрядно закусив и отведав напитков, приступили к разговору.
Ефим Данилович, чье одутловатое лицо итак от природы отличавшееся изрядным румянцем сравнялось цветом с самоваром из красной меди, стоящим на столе. Огладил, некогда черную как смоль, а теперь с изрядною долей седины бороду, откинулся на спинку стула, сложив руки на объёмистом животе.
- Милостивый государь Андрей Михайлович, вам полагаю известна причина по которой посетил я ваш гостеприимный дом.
Гудел он своим трубным басом.
- Лицо хозяина недовольно скривилось, но лишь на миг, он тут же вернул на него радушную улыбку хлебосольного хозяина.
- Как не знать Ефим Данилович, вам то уж известно должно быть что я о долгах никогда не забываю и всегда готов платить по счетам.
- И в мыслях не было обидеть вас.
Глаза гостя алчно сверкнули, но достанет ли у вас средств в уплату долга.
- С деньгами и впрямь не густо, хотя бы у соседей моих почтенных спросите. Не урожай уж второй год. Притворно вздохнул Помещик
Жилинские наперебой закивали, сетуя на засуху, вредителей и лень крестьян. Только лишь Валентина Аполлоновна, с невозмутимым видом попивала чай из блюдца вприкуску с сахаром, будто думала о чем то своем.
- Не возьмете ли в счет оплаты мужичка крепостного? Удалец вам скажу каких поискать, косая сажень в плечах и молодой еще, а руки то руки золотые.
- Да господь с вами, шутить изволите? Ведь знаете же что сословию нашему не положено владеть крепостными.
Купец хитро прищурился.
- Да и уж больно велика цена то получится, проиграли то вы пятьдесят рублев.
- Ну коли велика так забирайте его вместе с семейством! Я не калек каких да стариков предлагаю, Прошка мужик здоровенный и с лошадьми завсегда ладит, и шорничать и бондарничать умеет, а баба его еще молодая крепкая, и готовить и стирать и прислуживать могет, да глядишь и для других каких надобностей сгодится. А при них двое малых: одна тринадцати лет, другая двух. Старшая, уж и рукоделить умеет и в прислугу сгодится. Все оформим чин по чину никто и не подкопается, я их вам будто бы в наем пожизненно отдам.
- Нет щенков мне не надоть, много возни с ними. Бабу взял бы коли пригожая, да уж больно моя Прасковьюшка лютая, все одно изведет, так что деньги на ветер. А мужика возьму чего не взять коли и впрямь здоров.
- Антипка, стервец! Ведите сюда Прошку.
Двое слуг привели мужика. Купец обошел его со всех сторон поцокал языком, пощупал мышцы, заставил открыть рот.
- Экий молодец! Такие мне любы. Что парниша пойдешь ко мне служить?
- Пойду.
Хмуро ответил Прохор.
Дам за него 20 рублев, хорошая цена!
- Помилуй бог, Ефим Данилович! Как можно, за такого работника не меньше сорока!
- Да что же вы, Андрей Михайлович, откуда мне знать какой из него работник, небось лодырь да гуляка! На риск иду, да и не положено нам купцам крепостных, двадцать два рублика и не копеечкой больше!
- Хоть ешьте меня, а дешевле двадцати пяти не отдам, ровно половину долга закроем.
- Только из уважения к вам любезный мой Андрей Михайлович.
Мужик во время продажи стоял безучастно, казалось, впал в сон. То ли тому виной были побои, толи осознание безвыходности положения. Этот большой и сильный человек сломался, тот припадок бешенства, когда его вязали будто забрал последние силы. Купец с новым приобретением, поспешил откланяться и укатил. Тут и пришел черед остальных гостей смотреть товар. Барин не собирался держать слово данное, какому то там мужику. Ежели и узнает Прошка как дело повернулось, пусть локти кусает с досады. А ежели и убежит, так то теперь не его беда, пущай купец его ловит. А ему ещё двадцать пять рублей что пришлось отсчитать, вернуть надобно. Ана что ему семья без мужика одни заботы с ними. Привели жену Прохора и его дочерей. Матушка Дениса Аристарховича – желчная, сгорбленная, седая старуха тут же принялась кружить вокруг женщины. Взялась ощупывать, щипать, мять, разглядывать, потребовала чтоб отвели в отдельную комнату где заставила раздеться.
- Экая затитеха, ну ниче у нас то в строгости будет да Сынок? Она погладила ласково сорокалетнего сынка по голове. Что нравится, знаю любишь титешниц то старуха гаденько захихикала.
- Что же вы меня матушка в краску вгоняете?
Маленького роста, лысый толстячок, притворно засмущался, ощупывая похотливым взглядом молодую женщину.
Она все поняла, кинулась в ноги к барину.
- Отец родной не продавайте, не разлучайте с детками малыми. Девочки бросились к матери, обняли ее.
- Чего стоите остолопы?
Вызверился помещик на слуг.
- Бабу в уведите.
Плачущую женщину вывели, вслед отправились и Жилинские, без торгу уплатившие помещику десять рублей.
- Ну что ж Валентина Аполлоновна, убедились, что родители у девочек здоровы как умственно так и физически и сложены приизрядно.
- Убедилась милостивый государь, убедилась.
- Ну так что возьмете?
- Может и сговоримся.
- Женщина сразу подобралась, теперь это была уже не простоватая не в меру раскормленная барыня из провинции. Лицо стало надменным и строгим, а в глазах вместо сонной неги появился ледяной холод.
- Деточки подойдите не нужно бояться…
Привет, читатели, решил вот написать рассказ с продолжением, если понравился и интересно что будет далее не поленитесь рекламу посмотреть, помните что ваша помощь необходима для развития канала!
Навигация по каналу
<a target="_blank" href="https://text.ru/antiplagiat/61e55ac1c8f7d"><img src="https://text.ru/image/get/61e55ac1c8f7d/1" alt="Text.ru - 100.00%" title="Уникальность данного текста проверена через Text.ru" border="0" width="80" height="31"></a>