Глава двенадцатая
Здесь непонятно - где лицо, а где рыло;
И не понятно - где пряник, где плеть.
Здесь в сено не втыкаются вилы,
А рыба проходит сквозь сеть.
И неясно - где море, где суша;
Где золото, а где медь.
Что построить и что разрушить -
И кому, и зачем здесь петь?
Нам с тобой - голубых небес навес.
Нам с тобой станет лес глухой стеной.
Нам с тобой из заплеванных колодцев не пить.
План такой - нам с тобой...
Цой, «Нам с тобой»
Он смотрел в потолок и думал о том, как все устроено. С одной стороны, все было предельно ясно – вот мир, его обычная и скучная жизнь с малопонятными занятиями, которыми надо заниматься просто для того, чтобы продлевать свое существование и как-то убивать время; а вот Темная Сторона,
которая прельщает своими развлечениями, странными и, в то же время, веселыми сборищами, которые, однако, не могут продолжаться вечно, и потому неизбежно возвращение в мир. С другой стороны, совершенно непонятно было, почему развлекаться нельзя вечно, зачем надо перемежать веселую жизнь жизнью скучной и серой, почему исходящая с Темной Стороны радость неразрывно связана с тьмой и пополняет копилку ее энергии?! «Почему нельзя сделать наоборот? Чтобы наша радость составляла основу нашей жизни, а зло и мерзость стояли по ту сторону и время от времени, изредка заставляли нас работать? Как интересно и несправедливо…» Он в последнее время много об этом думал – как правило, всегда, когда надолго останавливался на углу дома и смотрел в потолок вниз головой. Стоя на руках, глядя в потолок, Он предавался этим рассуждениям, и Ему казалось, что эти его мысленные потоки отслеживаются все той же Темной Стороной (которая не только весела, но и умна), насыщая ее энергетическую копилку. И это казалось Ему неправильным. И еще неправильным казалось то, что нет никакого руководства, никакого учебника по жизни. Ведь, если его написать, никто не повторит ошибок других людей, своих товарищей, ошибок прошлого. «Надо бы как-нибудь взяться за это дело, - думал Он. – Дело полезное и благое… Вот только, к сожалению, все полезные дела скучны просто потому, что относятся не к Темной Стороне, а к жизни. А я очень не люблю скучных дел».
Стоять на руках и глядеть в потолок было в его понимании куда веселее. И стоял бы так день или два, если бы не устали руки и не окликнули бы Его те самые скучные дела, которые надо делать в любом случае, и без которых веселье на празднествах Темной Стороны не было бы таким веселым. Сегодня они говорили глубоким и незнакомым Ему доселе басом.
-Это ты? Ты – это Он?
-Да, это я.
Он обернулся и увидел огромного, лысого человека, от которого веяло не то, чтобы ужасом, а, скорее, смятением, тоской, безудержным мраком. Он сразу понял, что перед ним – посланец Темной Стороны. И сразу подумал: «Как странно! Он не боится. Обычно выходцы оттуда не приходят в жизнь так открыто, бесстрашно, с открытым забралом. Днем их не видно и не слышно. А этот почему-то здесь…»
-Тебя хотят видеть, - продолжал большой незнакомец. Вглядевшись в его фигуру, Он вдруг увидел позади нее большую черную машину и, кажется, начал понимать…
-Кто?
-Некто.
…начал понимать, что перед ним – водитель Некто…
-Я готов.
…которому тот всегда поручал самые мрачные, тяжелые и зачастую кровавые задания. Правда, никто никогда не видел их результатов, но все знали – если этот субъект появился на горизонте, жди беды, которая непременно исходит с Темной Стороны, такой, на первый взгляд, веселой и
притягательной. Он и есть ее изнанка, плата за безрассудство и гулянки, сгусток негативной энергии.
-Тогда садись.
Он не помнил, сел ли он в его огромную черную машину или Водитель просто схватил его в охапку, смял как листок бумаги, сунул за пазуху и помчался с бесценной человеческой поклажей по извилистым и узким городским улочкам куда-то в направлении Темной Стороны, дороги куда вообще никто не знал. Помнил только, что было все очень стремительно, быстро, даже ветер звенел у Него в ушах (а, может быть, это звенели остатки мыслей, которые не успели вылететь на полном ходу машины смерти).
У Некто они оказались достаточно быстро. Словно две пули пролетели по улицам, и вот – затхлый бункер с картами, вином и сигаретным дымом вместо воздуха. Некто сидел прямо перед Ним, даже не отвлекшись от покера по случаю появления званых гостей. Он только успел раскрыть рот, чтобы что-то сказать или спросить, как хозяин Темной Стороны перебил Его:
-Насколько я понимаю, ты готов перейти к нам?
-Я… не совсем… - замямлил Он, смутно припоминая данные Капитану во время очередной попойки обещания. Некто опять не растерялся:
-Ведь… ты – это Он?
-Да, это я.
-Значит, готов. Капитан врать не будет, - Некто и Водитель переглянулись и удовлетворенно покивали головами друг другу.
Он обвел взглядом маленькую комнату подвального помещения, в котором они находились и увидел, что за карточным столом рядом с Некто сидят люди. Много. Человека три. Очертаний было не разобрать – свет тускло освещал только фигуру хозяина. Остальные сидели молча, в его тени, повторяя заученные движения и как будто даже не заботясь выигрышем, а лишь убивая скуку. Его скуку.
-Ну а раз так, то давай начнем с твоего Брата…
-А что Брат?
-Ты его знаешь? – Некто мотнул головой в сторону своего Водителя.
-Догадываюсь, - пожал плечами Он.
-Значит, догадываешься, и какими делами он занимается, верно?
Тот кивнул.
-Может, стоит ему с твоим Братом познакомиться?
-А зачем… - забормотал Он, но моментально понял, на что намекает хозяин Темной Стороны. – Нет. Не надо. Ни в коем случае. Брат просто оступился. Да и не знаем мы толком, о чем именно он говорил тогда с людьми закона. Может, просто дорогу куда-то спрашивал?
-Ты серьезно?
-А почему нет? Что же, сразу списывать человека? Сразу в расход?
-Дело твое, - снова забасил, с молчаливого согласия Некто, Водитель. - Нет так нет. Мы ни на чем не настаиваем. Но учти – тот, кто предал единожды, предаст вновь и вновь. И может вообще жизнь сломать.
-Хорошо.
-Что «хорошо»?
-Я это учту.
-И по-прежнему настаиваешь на своем?
-Да.
-Тогда уходи.
Снова зловещей тенью приблизился к Нему Водитель. Снова скомкал Его в один большой шар из костей, крови и кожи. И снова Он не мог вспомнить, как именно и на чем отправился восвояси, но уже пять минут спустя он сидел в кафе, за столиком напротив Нее и о чем-то мило и непринужденно с Нею беседовал. Вдруг Его словно током пронзило – Он понял, что у Него дежавю. Он не был уверен в том, что только что встречался с Некто, но почему-то очень детально вспомнил каждую фразу их разговора, касающегося убийства Брата. Не мог же Он выдумать этот разговор в конце концов! Не мог выдумать Водителя и всех этих серых людей, что играли с Некто в игру, совершенно не думая о ее результате…
Он вдруг подумал, что надо подскочить с места и срочно позвонить Брату, чтобы справиться о его жизни и здоровье (мало ли, что эти двое с Темной Стороны могут придумать и воплотить в жизнь без Его согласия?!), но осознание только что случившегося с Ним дежавю пригвоздило Его к стулу и не давало подниматься с него достаточно длительное время. А Она тем временем, пользуясь тем, что Он не может уйти, продолжала развивать свою излюбленную, велеречивую, но ничего не значащую тему:
-Ты ведь любишь меня?
-Мне надо позвонить Брату.
-К чему об этом говорить, если ты все равно не можешь подняться с места?.. Кстати, совершенно непонятно, почему… Потому же, наверное, почему никогда не приходишь вовремя на свидания…
-А к чему говорить о любви, когда я и любить-то не умею?
-Брось. Все ты умеешь. Прикидываешься только.
-Считаешь так? Почему?
-Да хотя бы потому, что меня-то ты любишь.
-А зачем тогда спрашиваешь?
-Потому что девушка не должна вслух говорить такого. Это должен говорить мужчина. Ты же мужчина?
-Не знаю.
-Что это значит?
-Что мужчина должен обладать решительностью, а я даже не могу встать и позвонить Брату. Причем, по неизвестной причине.
В этот момент Он вдруг почувствовал прилив сил и понял, что, если сию же минуту не воспользуется ситуацией и не отправится звонить Брату, то не сделает этого уже никогда, а, меж тем, может случиться непоправимое. Да и Она порядком надоела Ему своими пустыми разговорами о бестелесных сущностях, которых никто никогда в глаза не видел и разговоров о которых Он, как человек приземленный, всегда боялся. Он резко вскочил и направился к автомату, на ходу оправдываясь перед Ней, хотя Она его даже не слушала.
Подбежав к будке, стал дрожащими руками набирать номер Брата. Гудки. Наконец, трубку взяли.
-Привет. Это ты?
-Да. А это ты?
-Да.
Минута молчания. От радости Он не знал, что сказать, и вдруг задумался – а может быть, все это был лишь мираж? Может, не было никакого Некто, никакого Водителя, и все лишь привиделось Ему от долгого стояния вниз головой, как раньше часто бывало? От неожиданности минута молчания растянулась почти на час. Только незнакомый женский голос на том конце провода помог Ему очнуться.
-Кто это?
-Это я. То есть Он. А ты кто?
-Невеста Брата.
-А где сам Брат?
-Ты так долго молчал, что он устал тебя слушать и ушел за молоком, в ближайший магазин. А я ждала этого момента, чтобы сказать…
-Чтобы сказать что?
-Что люблю тебя.
-Но как такое возможно? Ты ведь невеста Брата, а не моя. Все иное не соответствует реальности, так не может быть… так не должно быть…
-Так иногда бывает. Случается то, чего быть не может. Взять хотя бы веселье. Оно ведь не должно быть присуще силам Темной Стороны. Мы ведь радуемся, а значит, тьме нет места в наших чувствах в такие времена. А она есть. Так не должно быть, это неправильно, но все же так оно и есть, и ничего с этим не поделать. И главное, осознать нельзя. Нельзя понять, почему так происходит. Вот ты, к примеру, совершенно не умеешь любить. А я полюбила тебя. Как полюбила тебя Она…
Он повернулся в сторону кафе. Через окно увидел Ее. Она сидела и терпеливо ждала Его все это время, не то, что не сходя с места, а, казалось, даже не шевелясь. Или Она так сильно любила Его, что готова была ждать сколько угодно, или просто была ленивой – вот какая дилемма сейчас засела в Его голове и накрыла все Его размышления, начисто вытеснив недавнее дежавю и опаску за жизнь и здоровье Брата. Если Она его любит, это плохо. Ведь Он не умеет любить, а это значит, что Она всю жизнь будет страдать сама и доставлять страдания Ему. Если ленивая, то еще хуже – как жить с ленивой? Мука, а не жизнь.
«Вроде бы и на голове не стою, а смотри, сколько мыслей вдруг откуда ни возьмись…»
А голос в трубке все не унимался:
-Я знаю, что твой Брат не любит меня. Сколько раз уже порывался бросить, а все оставался, потому что так положено и так должно быть, как ты выражаешься. Я ведь не просила его оставаться, никогда не просилась назад, ни о чем не умоляла и не бегала за ним. Он сам так решал. Сначала уходил, потом приходил снова. Я спрашивала – почему? А он отвечал – так надо. Такдолжно быть. Окружили себя какими-то глупыми законами, и мучаемся. А я не хочу мучиться. Я хочу любить. Любить тебя.
Он не стал объяснять ей, что это неправильно – все равно бы не поняла – и просто повесил трубку. А потом решил позвонить. Позвонить Ей. Набрал знакомый номер. Как ни странно, там ответили. И голосом, как ни странно, до боли знакомым…
-Это ты? Это Она?
-Это я. А это ты?
-Да, это Он… Но как же так? Я ведь сейчас вижу тебя.
-Этого быть не может. Я ведь тебя не вижу.
-А вдруг видишь?
-Нет. Не вижу. Я никогда тебя не видела. Слышала только. Ты звонил одной, а встречался совершенно с другой. Так и сейчас, должно быть, происходит?
И снова проклятое дежавю. Неужели голос был прав, и Она перед Ним, и Она в телефонной трубке – две разные сущности? Но кому это надо? И почему, собственно, так?
Он положил трубку и вернулся к Ней. День заканчивался тем же, чем и начинался – размышлениями о том, почему все так, а не иначе. Почему все так алогично и странно? И что нас заставляет по этим алогичным и странным законам жить, не смея им прекословить (в то самое время, как законы эти вообще нигде никем не записаны)? «Нет, определенно нужно создать некое руководство на эту тему… Как же его озаглавить?»
Придя вечером домой, он достал несколько листов бумаги и начертал на первом из них крупными буквами: «Он. БИБЛИЯ».