Если в доме или сарае поселится кикимора, то долго он не простоит. Одна кикимора большой дом не разрушит, но появится в нём "мокрый угол". И что ты не делай, что не предпринимай, будет там чёрная или белая плесень.
А раз в двадцать шесть лет кикиморы откладывают яйца от двух до двенадцати (всегда чётное количество), из них вылупляются малые кикиморки. В отличие от старших они совершенно дикие и ничего не боятся, так что вырастают далеко не все. Родительница при этом не затрудняет себя сохранением и воспитанием потомства, и сама спешно покидает гнездо, кто выживет - тот, значит прошёл школу жизни, остальные - ау!
Взглянув на свою печь Чуратый сразу понял в чём дело - Елдоха! Вот отчего вчера она так ехидно прищёлкивала! Банник открыл печь, на него смотрело шесть маленьких зубастых мордочек, с огромными глазами, широкоротых, серо-коричневых, жабьей расцветки.
"Вот ведь Морина-дочь! Не испугалась же! И прямо в печь гнездо своё подсунула, золой яйца присыпала - и вот на тебе! Только этого сейчас не хватало!" - ужасался Чуратый.
Действительно, подсунуть гнездо в печь очень хитро - гвоздь в землю не вобьёшь. Кикиморы они связаны с землёй и водой, и если вбить раскалённый докрасна гвоздь в землю на месте гнезда, то они уйдут.
Кикиморки выскочили из печи и начали носиться по бане. Главное, как вовремя, а! В лапке у Чуратого было два домовиных оберега - огромная сила, вот только в данный момент совершенно бесполезная. Их надо было спрятать, и для этого в бане имелся свой тайничок.
Тут одна кикиморка вцепилась Чуратому в ногу и прервала его размышления. Банник тряхнул ногой, и мелочь отлетела к двери. В это время другая тварь цапнула за вторую ногу и таким же образом улетела в угол за печь. Игра понравилась малышам, и они стали кидаться на ноги банника, он расшвыривал их, а они снова набрасывались на него.
"Да чтоб вас земля взяла!" - он был в отчаянии, но наконец перестал их пинать, и те все вшестером уселись у его ног, уставившись своими большими глазами, мол, давай дальше играть! Но банник изловчился и схватил лапками одну кикиморку, остальные разбежались и стали наблюдать, что будет.
- Слушай, Елдохино отродье, мамки твоей больше нету, в доме мокроков столько, что они меня за минуту сожрут, а вами закусят. Уходить отсюда надо! Туда, где человеком не пахнет! К лешему, в самые непроходимые болота! А пока ты тут посиди! - Чуратый засунул мелочь в большой бидон в углу.
Кто-то крепко рванул на себя дверь с улицы, она не поддалась - защита работала. Все кикиморки при этом сами запрыгнули в тот же бидон, это было удачно, банник кину туда же оба оберега, чтобы освободить руки, и не потерять их, закрыл и припечатал крышку. Прислушался, в дверь больше не ломились, человек обходил баню кругом, этот бы тот самый ночной гость, Чуратый узнал его по запаху и по шагам.
Банник залез в печь, и через трубу выбрался на крышу. Тот же лохматый мужичок в помятой куртке ходил вокруг бани шпарясь о крапиву. Вот он подошёл к окошку и стал в него всматриваться - удачный момент, чтобы как и в прошлый раз прыгнуть ему на спину и вцепиться в шею. Но днём нападать на человека банник не рискнул.
Было заметно, что увиденное внутри мужичка заинтересовало, он снова вернулся к двери и стал дёргать за ручку, пока её не оторвал. Но и это его не остановило, найдя какую-то доску, он подсунул её под дверь, пытаясь сорвать ту с петель.
Нет, просто сидеть и смотреть на это было нельзя! Чуратый набрал побольше воздуха и разразился с крыши отборной человеческой бранью, называя пришельца вором, вопрошая, чего ему тут надобно и грозя страшным возмездием.
Однако, Серёга, который в этот раз решил пойти на промысел днём, слов не услышал, он услышал только: "Хрр-штц-ч! Уш! Хр-ц кн штц! Нхрч нхцт, брр-ц!" Он огляделся, сделал несколько шагов назад, посмотрел на крышу, молча постоял, и принялся за дело дальше.
Каково же было его удивление, когда дверь вдруг открылась легко и просто. В бане было сыро и пахло плесенью - типичная заброшка. Как же это ему почудилось, будто тут печь топилась?! Открыл печную дверку, внутри плесень и сырость, не могло тут быть огня прошлой ночью. А дверца то ещё хороша, её только отчистить, и он жадно стал её выдирать из печной кладки. Много труда тут не потребовалось. А вот и то, что он увидел в окно - два 40-литровые алюминиевых бидона.
Серёга легко выкину один на улицу, взялся за второй, но от пола его было не оторвать. Пнул его ногой раз, другой, наконец он опрокинулся, что-то там внутри загремело. Второй оказался не тяжелее первого, только как будто был приклеен к полу. Попробовал открыть - не поддаётся, ну и ладно, и так пойдёт!
Серёга убрал печную дверцу в мешок, а бидоны понёс в руках. Выходя из бани почувствовал, будто у него в сапоге горячий уголёк, запрыгал на одной ноге, упал в траву, снял обувь. И точно - уголёк! Носок прожёг и штаны, и откуда он мог взяться? Ладно, можно и к дому, недалеко от дороги он оставил небольшую тележку, погрузил на неё бидоны и повёз.
Не планировал Чуратый вот так переезжать, а пришлось...
Продолжение здесь
Это была пятая история про банника Чуратого.
Предыдущая - Оберег домового