Часть 8. Заклинания черенгеров
Глава 1
Тайное совещание. "Каждому воздастся по вере его".
Профессор разъясняет ситуацию.
Если постоянно сомневаться
в существовании чего-либо, можно
дойти до того, что усомнишься
даже в собственном существовании.
Заканчивали литр водки, когда Тимофеич, наконец, вытянул из ребят все о том, что произошло с ними в эти выходные. Слушал он внимательно и очень серьезно. Совершенно не было похоже, что он сомневается в правдивости сказанного. Особенно сильно взволновало его то, что видели гости в его доме во время его отсутствия.
- А где доска, которую нашли здесь? - поинтересовался он.
- Сейчас, - Владимир мгновенно исчез за дверью.
- Это те самые знаки, которые я видел тогда на кладбище, под Партизанским! - воскликнул Олег, как только Владимир вновь появился на пороге, держа в руках толстый черный прямоугольник. Три строки хорошо видимых знаков красовались глубокой объемной резьбой. Дерево, покрытое черной краской или обработанное морилкой, давало мягкий матовый блеск, как будто доску еще и натерли воском.
Сергей Тимофеевич надел очки и принялся тщательно изучать странный предмет.
- Да-а-а, этой штуковине минимум лет двести, - рассуждал он вслух в наступившей тишине, нарушаемой лишь журчанием жидкости, разливаемой по бокалам.
- Все эти знаки ничего общего с христианской религией не имеют. Я утверждаю это как твердый троечник в вопросах подобного рода…
Сергей Тимофеевич извлек из ящика стола огромную лупу с деревянной ручкой и подошел ближе к окну.
- Плохо наше дело, бойцы, - с искренней тревогой в голосе подытожил он результаты осмотра, - колдовской инструмент. Однажды мне уже приходилось видеть нечто подобное. Это особая религия, поклоняющаяся черным силам иного мира. Видимо, наша "добрая" старушка из древнего рода, который, мягко говоря, тесно сотрудничает с этими силами. Считается, и я до сих пор был уверен, что представителей этого рода не осталось, или, по крайней мере, ремесло их давно забыто. Дальний Восток, говоришь… Вот те на! - профессор явно был озадачен, даже протрезвел, и его разгоревшиеся было щеки потеряли свой пунцовый оттенок.
- Тимофеич, - отвлек старика Олег, - для ясности ума, - сказал он и протянул ему веселый, украшенный красными маками бокал.
Выпив и закусив, Сергей Тимофеевич вопреки ожиданиям совершенно замолчал и погрузился в раздумья. Казалось, он совсем забыл про новых знакомых и думает о вещах, касающихся только его одного.
Выпить и не поговорить - это пытка, достойная инквизиции. Друзья не стали терпеть таких мук и принялись обсуждать совершенно постороннюю тему. Минут через десять профессор очнулся, поднял руку и громко щелкнул пальцами, давая понять, что берет слово.
- Я предполагаю, что дело в следующем, - заговорил Тимофеич, когда его гости замолчали и снова превратились в слушателей. - Тебе, Олежка, просто не повезло. Невольно не повезло и всем присутствующим здесь. И все же мы не совсем случайно оказались втянутыми в игру, которая ведется против Олега. Что касается тебя: ты стал участником некоего ритуала, который не довели до конца по твоей вине. Теперь ты - часть процесса, который без тебя завершить не удается. Ты внедрен в этот процесс. И пока этот процесс не будет завершен, тебя не оставят в покое. Какова твоя роль, я пока сказать не могу, да и смогу ли вообще - не знаю.
Что касается остальных: слушая ваши рассказы, я понял, что каждому из вас приходилось сталкиваться с чем-то необычным, что не вяжется с общей теорией построения мира. Более того, все вы готовы поверить во что-то необычное и даже попытаться понять его суть, не всегда опираясь на известные физические законы. Я вообще убежден, что нет на земле человека, который никогда не сталкивался с чем-то неординарным, выходящим за рамки понимания. Другое дело, что основная масса людей - ужасные скептики. Конечно, гораздо проще загнать событие в эти рамки. Не знаю, может быть, это и правильно. Каждый выбирает для себя. Тут как нельзя лучше подходит сказанное в Писании: "Каждому воздастся по вере его". Если ни во что не верить, живется легче, но может произойти событие, объяснения которому в привычных рамках не найдется. Тогда скептик решает для себя просто: "этого не может быть". И все, отряхнув ручки, продолжает жить, "следуя законам всемирного тяготения". С вами, друзья мои, сложнее - вы задумываетесь, а это чревато. Именно поэтому вы, вместе с вашим товарищем, оказались втянутыми в эту историю. Заставить себя не верить вам, скорее всего, не удастся. Поэтому придется решать проблему.
Теперь, что касается меня. В вашей компании я оказался уж точно не случайно. Во-первых, меня использовали для того, чтобы я объяснил происходящее, что я и попытался выполнить. Во-вторых, я должен помочь найти выход из этой ситуации. А выход один - надо понять, чего добивается колдунья от Олега.
- Сергей Тимофеевич, - перебил речь профессора Герман, - а почему она прямо не скажет, чего она хочет? Что за дань традициям - делать из всего кроссворды?
- Как в кино, блин, - согласился с ним Олег.
- Как в хреновом кино, - добавил Талгат.
- А вы что, решили, что старушка с телохранителями и вправду прикатила с Дальнего Востока, забронировав места в купейном вагоне?! - засмеялся Тимофеич, сощурив синие глаза, отчего стал похож на веселого резинового ежика.
- Неужели не понятно, что материально колдунья здесь не присутствует?! - перестал смеяться профессор, глянув на удивленные физиономии молодых собеседников.
- А как тогда с доской быть?! - воскликнул Владимир и хлопнул ладонью по антиквариату, лежащему на коленях Сергея Тимофеевича.
- Признаюсь честно, этого я объяснить не могу.
- А у них здесь филиал, бабка приказ по факсу сбросила, - как всегда, съехидничал Владимир.
- Шутки шутками, а доска - вот она, самая что ни на есть материальная… пятидесятка, это я вам как плотник говорю, - Олег взял ее в руки потряс вверх-вниз, как бы определяя вес изделия. - Качество на уровне, - добавил он авторитетно.
- Значит, все эти видения только для того, чтобы заставить Олега выполнить что-то? - уже серьезно спросил Герман, достал сигарету из пачки и предложил желающим выйти с ним на улицу.
Глава 2
Заповедник черной кошки. Так вот он какой, Каиржан Ильясович.
"Я кофе вообще не пью. У меня после него руки трясутся".
Будьте осторожны, выбирая не только слова,
но и мысли. Словом можно ранить,
а мыслью - убить. Слово наносит открытый удар,
от него еще можно защититься,
а вот мысль не видна.
В город ехали впятером. Герман из уважения уступил место рядом с водителем профессору, а сам оказался на самом непочетном - в центре заднего сиденья. Когда выезжали из поселка на проселочную дорогу, перед капотом снова промелькнула гибкая спина черного кота.
- Тут что, заповедник черной кошки?! - возмущенно воскликнул Владимир, - клянусь, я уже третью или четвертую за сутки вижу, и все черные!
- А ты не допускаешь, что это одна и та же попадается каждый раз? - предположил Сергей Тимофеевич.
- Ага, у бабки, как у Воланда, тоже свой кот в услужении, - засмеялся Владимир.
- Тимофеич, это он доску в ваш дом притащил, - поддержал шутку Талгат.
Машина благополучно выехала из поселка, Владимир глянул в зеркало заднего вида, ожидая увидеть перебежавшее дорогу животное и резко нажал педаль тормоза: на том же месте, где впервые ее увидели, снова стояла старуха и грозила вслед уезжающей машине пальцем!
- Смотрите, опять она! - закричал сильно побледневший водитель. На фоне черных стриженых волос лицо стало белым, как чистый утренний снег. Пассажиры разом оглянулись: никого не было. Владимир выскочил из машины, истерически заорал:
- Что тебе надо, скажи?! Скажи, …дь старая!
К счастью, никто посторонний не слышал его в этот миг, иначе приняли бы за сумасшедшего, в лучшем случае за надравшегося до чертиков.
Владимир и впрямь был не очень трезв, как, впрочем, и вся компания, за исключением Германа, которому сегодня предстояла деловая встреча.
Угомонив товарища, который продолжал посылать в адрес знакомой бабушки довольно нелестные эпитеты, Герман уселся на его место. Владимира "взяли под конвой" Талгат с Олегом, и машина вновь поехала по направлению к городу.
На другой день, как и договаривались, позвонил Сергей Тимофеевич и сообщил Олегу, что вечером их ждет Каиржан Ильясович.
- Записывай адрес, встретимся у подъезда, в шесть.
- Говорите, я запомню, - ответил Олег.
- Не опаздывай, старик стал капризным последнее время.
- В городе ориентируюсь, как в своей квартире, не опоздаю, - пообещал парень.
И все-таки Олег чуть не опоздал. Нет, район он нашел сразу, но это был жилой комплекс, огороженный высоким бетонным забором со шлагбаумом и застекленной будкой для охраны. Из будки вышел крепкий широкоплечий мужчина средних лет и среднего роста. Одет он был в черную форменную спецовку с множеством различных карманов. Правое предплечье украшала нашивка с оскалившейся волчьей пастью. На новеньком офицерском ремне висела пистолетная кобура, вот только пистолета в ней, скорее всего, не было. "Хотя бы игрушку вставил, тем более сейчас такие копии делают - от настоящего не отличишь",- подумал Олег. Постовой скучал и поэтому принялся задавать лишние вопросы, мало относящиеся к делу. Настроен он был добродушно, однако пропускать посетителя не торопился. Олег понял, что разговор скоро не закончится, и не очень корректно прервал задушевную беседу: достал из нагрудного кармана мобильник и набрал номер профессора.
- Тимофеич, меня вахтер не пускает, - пожаловался он.
- Дай ему трубочку, - скомандовал профессор.
Охранник, оскорбленный словом "вахтер", потребовал документ и с полминуты сличал фотографию с оригиналом. Потом медленно, красивым курсивом сделал запись в журнале, заставил расписаться и только после этого поднял шлагбаум.
Олег легко вкатил "девяносто девятую" в просвет между двумя джипами, вышел и посмотрел на экран мобильного телефона: было ровно восемнадцать ноль-ноль. Сергей Тимофеевич стоял у темно-коричневой металлической двери подъезда и изучал домофон.
Каиржан Ильясович жил один в большой трехкомнатной квартире. Гостей встретила домработница - невысокая, черненькая, остроглазая девчушка по имени Шолпан. Студентка исторического факультета приходила три раза в неделю. Старик любил ее как внучку и никогда не повышал на нее голоса, хотя с другими позволял себе это нередко. У старого историка были внуки, но так же, как Сергей Тимофеевич, видел он их редко. Внуки жили в других городах. Наверное, такое положение еще больше сближало стариков, давно знавших друг друга, имевших много общего.
Интерьер квартиры был выдержан в классическом английском стиле времен королевы Виктории. Этот стиль теперь так и называется - викторианским. Королева Виктория правила на островах шестьдесят четыре года, и стиль, рожденный в долгий период ее властвования, считается настоящим, чисто английским.
Стены гостиной, больше похожей на кабинет, были на треть обшиты натуральными дубовыми панелями, оставшиеся две трети - оклеены текстильными обоями горчичного цвета. Верх стен обрамляли широкие, тоже дубовые, плинтусы. Окна высокие и узкие, со сложными драпировками с крупными графическими розами болотного оттенка. Одну из торцевых стен занимала библиотека с двумя шкафами по краям и антресолями во всю длину стены. Между шкафами, под антресолями, образовалась ниша, в которой нашел свое место уютный кожаный диван с двумя, такими же кожаными, подушками. На полу лежал большой зелено-коричневый персидский ковер. Еще в гостиной стояло два больших кресла из той же коллекции, что и диван, висели две люстры с белыми плафонами в бронзовой оправе, красовалось два резных журнальных столика. Над диваном, по краям картины с изображением породистой лошади, висели два бра белыми плафонами вверх. Вообще весь интерьер стремился к симметрии, был богат, казался немного тесен и душен, но бесконечно уютен. Люстры включались редко, а мягкость освещения достигалась настольными лампами и торшерами, стоявшими у противоположных стен. Рисунок обоев, само собой, в вертикальную полоску. Что я забыл? Конечно, камин! Иначе это не был бы английский интерьер. Портал камина был также выдержан в английском стиле. Рядом стояла кованая корзинка с дровами, а различные пики, совки и кочережки висели на специальной, кованой же подставке. Каким образом удалось вывести дымоход с третьего этажа на крышу восьмиэтажного дома - оставалось загадкой.
Каиржан Ильясович оказался обаятельным, довольно упитанным стариком с большим животом и таким же большим чувством юмора. Сверкающие серебром, стриженые "под ежик" волосы торчали, как проволоки металлической щетки. Круглая голова, большой круглый нос, круглые глаза, которые он постоянно щурил, страдая старческой близорукостью - казалось, что все в нем стремилось к самой совершенной и обтекаемой форме. Такого же невысокого роста, как и Тимофеич, он и впрямь был похож на большой пружинистый мяч.
- Ассалам алейкум, джигиттер! - радостно приветствовал он гостей, выкатившись в просторную, немного темную прихожую. За руку поздоровался с каждым, не забыв представиться Олегу по имени-отчеству.
"И совсем не похож он на капризного старикашку",- подумал молодой человек и, проявляя уважение, поздоровался двумя руками.
- Чай, кофе, вина, водочки или коньячку?- спросил ученый-историк и позвал Шолпан.
- Рюмочку коньяка, с удовольствием,- сделал нелегкий выбор Сергей Тимофеич.
- А мне, если можно, чай. Я за рулем,- сказал Олег.
- У нас отличный кофе - настоящий бразильский, рекомендую,- посоветовал Каиржан Ильясович.- Пеле посылку выслал,- пошутил он.
- Я кофе вообще не пью, у меня после него руки трясутся.
- А после…
- А после водки не трясутся,- угадал вопрос Олег.
Глава 3
Шолпан. Черенгеры. "А вдруг меня заставят сделать что-то ужасное?"
Не всякое учение во благо. Иногда
все, чему тебя учили, лучше забыть.
- Посмотрел я вашу доску, - заговорил о главном старик-историк, - ей больше двухсот лет. Не могу понять, как эта вещь могла попасть в твой дом, Сережа. Нехорошая вещь. Олежка, наливай аксакалам еще по рюмочке, я расскажу вам о народе, которому принадлежит эта особенная письменность.
- До свидания, господа заговорщики, - в комнату заглянула Шолпан. Несмотря на то, что девчонка была жгучей брюнеткой со смуглой бархатистой кожей, в помещении стало светлей, как будто ее улыбка озарила гостиную. - Каиржан Ильясович, я приду в среду, а вы не пейте много. Помните, что в прошлый раз было? - предупредила она хозяина и уже от дверей кокетливо крикнула:
- Молодой человек, закройте за мной, пожалуйста!
Олег вышел в прихожую. Шолпан прижала указательный палец к пухленьким шоколадным губкам, призывая к тишине, потом махнула рукой, подозвав его ближе, и сказала шепотом:
- Я знаю, что тебе надо делать, позвони мне, когда будет время.
Она протянула Олегу свернутый вдвое клочок бумаги и, как гибкая черная кошка, выскользнула из квартиры.
- Я уже говорил, что доске этой лет двести с лишним? - риторически спросил Каиржан Ильясович. - Однако была еще одна доска с такими знаками. Ее нашли в Иркутской области, во время раскопок. Та доска была ровесницей Ермака. Так что вашу можно считать новоделом. Это особые черные доски, которые для народа, хранившего свою веру, являлись чем-то таким, чем является, например, для христиан икона. Только христиане читают у икон молитвы, а карахайдары, или как они сами себя называли - черенгеры, читали с этих досок колдовские заклинания. Если верить историям, услышанным от хакасских и удэгейских шаманов, этого народа боялись все жившие по соседству. Сила их заклинаний была настолько велика, что они могли на расстоянии многих километров, выражаясь современно, манипулировать не только одним человеком, но и целой группой людей. Подобно африканским зомби, черенгеры поднимали из могил мертвых, насылали на людей порчу и даже сводили с ума целые племена, опять же находясь при этом на приличном расстоянии и избегая личного общения. Как говорили шаманы, для того чтобы влиять на кого-то, им хватало одной короткой встречи. Если человек глянул хотя бы раз в глаза черенгеру, он попадал в его власть, и потом, опять же, выражаясь доступно, через его глаза передавалась нужная информация другим членам племени или рода. Вот такой страшный был этот народ. Прошу прощения, я так понимаю, раз у нас появилась еще одна такая же доска, значит, сохранились еще последователи этого учения.
Слушая рассказ старого ученого, Олег то покрывался холодным потом, то его вдруг бросало в жар. Опять возникало ощущение нереальности происходящего - он словно смотрел странный фильм душевнобольного режиссера. Хотелось встать и выйти из кинозала, и когда он уже приподнимался в кресле, вдруг понимал, что не может этого сделать, так как сам является и зрителем и главным героем одновременно. В те моменты, когда возвращалась реальность, появлялась непонятная тревога за то, что старые, умудренные жизненным опытом и отягощенные знаниями мужи поймут его мысли и сочтут сумасшедшим.
"Если я общался с черенгерами, значит, нахожусь под их влиянием, - подумал Олег, - выходит, что меня действительно могут свести с ума или заставить сделать что-то ужасное".
- Я думаю, что современные последователи учения старой школы не обладают уже теми знаниями и той силой, что их далекие предки,- как будто прочитав мысли молодого человека, сказал Каиржан Ильясович.- Я даже уверен в этом, иначе мир давно бы узнал об их существовании.
После этих слов Олегу сразу стало легче, но профессор-историк подлил ложку дегтя, добавив:
- Однако, выслушав все, что рассказал Сергей Тимофеевич о ваших приключениях, я прихожу к выводу, что кое-какими знаниями они еще владеют.
Тем не менее Олег уже пришел в себя и поинтересовался:
- А почему про ту, более древнюю доску вы говорите в прошедшем времени?
- Потому что ее больше нет. Она сгорела. Если вы хотите услышать эту историю… - Он вдруг замолчал, подмигнул Сергею Тимофеевичу и снова смешно, с акцентом, заговорил:
- А где наша красавица Шолпан? - Профессор, дурачась, заглянул под журнальный столик. - Шолпа-а-ан!- позвал он.- Где Шолпан? Нет Шолпан. Так вот, если вы хотите услышать эту историю, Олежка, то придется налить еще по полрюмочки.
Продолжение следует. Читайте Часть 15. Подписывайтесь на канал, так легче найти продолжение.