Воюют люди... Кощунственно рвут судьбы детей На алчных полигонах позора столетия. В песочнице огня и стали Забытые сердца несмышлёнышей. Немая инвалидность дней Высасывает единственный подарок Бога - Бессмертную душу. Но растерзанный в лоскуты и Измученный с колыбели разум, Отказывается её принимать - За ненадобностью. Любимые сказки пропали В чёрных воронках Выкопанных злыми снарядами. Минные поля, вспышками Окрашивают тревожные сновидения. Сердечко вздрагивает в такт Осаде больного города. Взгляды сушит равнодушная пелена Серых бомбоубежищных подвалов. В пронизываемой злыми салютами ночи, За бетонной безопасностью цоколя, Вспугивает тревожное оцепенение вопрос: - Зачем воюют взрослые?
Воюют люди...
Кощунственно рвут судьбы детей
На алчных полигонах позора столетия.
В песочнице огня и стали
Забытые сердца несмышлёнышей.
Немая инвалидность дней
Высасывает единственный подарок Бога -
Бессмертную душу.
Но растерзанный в лоскуты и
Измученный с колыбели разум,
Отказывается её принимать -
За ненадобностью.
Любимые сказки пропали
В чёрных воронках
Выкопанных злыми снарядами.
Минные поля, вспышками
Окрашивают тревожные сновидения.
Сердечко вздрагивает в такт
Осаде больного города.
Взгляды сушит равнодушная пелена
Серых бомбоубежищных подвалов.
В пронизываемой злыми салютами ночи,
За бетонной безопасностью цоколя,
Вспугивает тревожное оцепенение вопрос:
- Зачем воюют взрослые?
