Глава 73
В палату вошли трое мужчин.
Софья Григорьевна стояла у окна и смотрела на красный диск солнца, погружающегося в тёмные облака.
Олеся сидела, прислонившись к железной спинке кровати, укутанная одеялом. Рядом с кроватью стояли три стула.
- Располагайтесь, - отвернувшись от окна, сказала Софья Григорьевна. – Я полагаю, разговор будет длинным, не волнуйтесь, она выдержит. Ей повезло, что она сообразила позвонить и вызвать нашу скорую помощь. В противном случае всё могло бы, закончится гораздо хуже. Почему? Отвечу сразу, чтобы было понятно Олесе. С веществом, которое было выявлено в крови, я знакома, поэтому тебе была оказана сразу квалифицированная помощь. Вследствие долгого хранения препарат потерял свою эффективность, и это тоже сыграло плюсом в твою пользу. В настоящий момент ей совершенно ничего не грозит. Я даже угрозу выкидыша исключаю. – Софья Григорьевна замолчала.
- Павел, приступай, следствие по делу ведёшь ты, - сказал Константин Валерьевич.
Роман Александрович кивком головы подтвердил своё согласие.
- Хорошо, - согласился Павел. – Олеся Владимировна, где вы взяли капсулу и почему решили её выпить? – официально начал свой допрос Павел.
- У меня закружилась голова. Я решила приготовить себе кофе. Кофе в кофемашине закончился, и я полезла за ним в шкаф. Рядом с банкой кофе стояла баночка витаминов.
Засыпав кофе в кофемашину, и включив её, я поставила банку на место в шкаф, взяла баночку с витаминами и выпила одну капсулу, потом выпила кофе. Через пару минут мне стало плохо. Я едва успела позвонить в скорую помощь платной клиники, дошла до двери, открыла её и упала. Всё, дальше я помню кусками. Помню, что ехали, трясло в машине, помню, что кто-то спрашивал, что я ела или пила. Я сказала, что выпила кофе и витамину и позже услышала, что я беременна. Вот и всё.
- В баночке была одна капсула?
- Нет, много, - ответила Олеся.
- Где сейчас эта баночка?
- В шкафу на кухне.
- Это всё, что ты нам хочешь рассказать? – Павел посмотрел на Олесю так, что она сама почувствовала себя преступницей, вздрогнула, опустила глаза. Павел ждал.
В палате повисла тишина. Все смотрели на неё, а она не знала что ответить, собирала свои мысли.
- Я многое могла бы рассказать, но вы не поверите, - она вздохнула, - и это будет выглядеть, как наговор на своего отца.
- Знаешь, Олеся, ты только что была на грани смерти по вине своего отца. Ты думаешь, он для себя поставил эту баночку с витаминами в шкаф? Никогда не знал, что Владимир Николаевич любит играть в «русскую рулетку». Или я ошибаюсь, и у него появилась такая страсть? – Павел смотрел Олесе в глаза. Она молчала. - Он так изменился, что приглашает к себе домой друзей?
- Нет, не приглашает, - ответила Олеся. И только сейчас она начала понимать, что на самом деле задумал её отец. Глаза её округлились, к горлу подкатил комок.
- Воды? – спросил Павел, заметив перемены.
- Нет, - отказалась она, – помолчи немного, - попросила.
- Хорошо, - согласился Павел.
Он один из всех понял, что происходит, потому что знал Олесю. Константин Валерьевич и Роман Александрович хотели было проявить активность, но Павел приподнял указательный палец на правой руке, лежащей на колене, и покрутил им, как бы говоря, «тихо, подождите», мужчины расслабились.
Олеся обдумывала сложившуюся ситуацию, в которую втолкнул её в очередной раз отец. Она вздохнула, подтянула колени к груди, укрыла одеялом плечи.
- Ты снова прав. Они для меня. Он для меня их поставил, решил, что так избежит долгов перед партнёрами.
- Много должен?
- Много, и больше всего Краснову.
- За поддельный патент?
- Да.
- Однако, - усмехнулся Павел, выдержал паузу. – Тебя он пригласил, чтобы ты подписала договор с Копыловым, вернее с уже объединившейся фирмой, так?
- Да.
- А что было бы, если бы договор был бы подписан?
- Ему бы все долги простили, - сказала Олеся, он на это рассчитывал, а я повелась, думала, он о производстве думает.
- Послушай, но ты же, знала, что патент поддельный.
- Да, знала, но в Испании мы пять лет работали и всё «сходило с рук», и здесь бы всё сошло, но…
- Но появилась Вера Смолина, и все карты спутала, да? – Павел смотрел ей в глаза. Олеся вздохнула.
- Пойми, наконец, я заложница отца. Он сказал, я обязана сделать.
- Почему? Он тебе угрожал? – Павел выдержал длинную паузу.
Олеся сжалась под одеялом. Это была не игра, нет. Она вспомнила слова отца, когда приехала после окончания института домой. Он предложил ей работу в своей фирме и тут же сказал: «Только без фокусов, иначе, как мать уйдёшь в мир иной, я не посмотрю, что ты моя дочь, приму меры». Ласково так сказал, даже по голове погладил, вот она и не придала значения этим словам тогда, а зря.
- Понятно. Поставил жёсткие условия, взяв тебя на работу в свою фирму, да?
- Да, - кивнула головой Олеся.
- Олеся, вот прямо сейчас у тебя есть выбор и ты его должна сделать сама. Послушай, есть два пути. А именно: ты как прежде подчиняешься прихотям своего отца, или идёшь своей дорогой и без него проживаешь свою жизнь. Выбирай! Дальше наш разговор пойдёт по тому пути, который ты выберешь, - сказал Павел и замолчал.
Роман Александрович и Константин Валерьевич переглянулись. Они поняли, что Павел пытается вытянуть Олесю из болота, в котором она «увязла по уши».
Олеся молчала. Она не знала, что сказать. Она никогда не думала, что когда-то дорогу в свой мир ей предложат выбрать самой. Ей было реально страшно перед неизвестностью.
- Ну же, Олеся, решайся, ради себя самой, ради светлого будущего своего малыша, - сказал Павел. – Только не спрашивай, своё обычное, «А что я буду иметь?» - Он усмехнулся, улыбка скользнула по его лицу. Он понял, что опередил её, эти слова чуть не слетели с её губ.
Олеся вздохнула, тряхнула головой, как бы отгоняя все негативные мысли, и сказала:
- Я выбираю дорогу без отца. Я не знаю, как всё сложится, но чувствовать постоянно его угрозу, что он отправит меня, как маму в мир иной, я больше не желаю.
- Замечательно, - вырвалось у Романа Александровича.
- Софья Григорьевна, как долго вы намерены наблюдать за Олесей Владимировной, - спросил Константин Валерьевич.
- Ей сейчас действительно ничего не угрожает, - ответила Софья Григорьевна. – Я не буду настаивать, и удерживать её в клинике, но через три дня, я хотела бы проверить её состояние и возможно, поговорить о её беременности более подробно.
- Это, значит, что я могу сегодня вернуться домой? – спросила Олеся.
- Да, - подтвердила Софья Григорьевна.
- Надеюсь, что вы отвезёте меня домой? Я вас приглашаю, заберёте баночку с витаминами, возможно, ещё что-то вас заинтересует, - сказала Олеся и обвела взглядом мужчин.
- Ты предлагаешь продолжить разговор в квартире отца? – спросил Павел.
- Да, - подтвердила Олеся.
- Хорошо, мы подождём тебя в коридоре, - сказал Роман Александрович, вставая со стула.
Мужчины вышли в коридор.
- Ну, Павел, как ты её «прокачал», молодец, - похвалил Павла Константин Валерьевич.
- Посмотрим, что нас ждёт в квартире Павлова. Эх, мужики, хорошо, что вы в «деле» номера страниц не поставили и опись документов ещё не сделали – сказал Роман Александрович.
- Нашлось бы что стоящее, что можно было бы внести в «дело», мы внесём быстро и без задержек, - Константин Валерьевич толкнул плечом Павла.
- Я вот о чём подумал, а не выдал ли Павлов баночки с витаминами Сомову и Рычкову, - сказал Павел.
- Я сейчас позвоню, узнаю, - сказал Роман Александрович. Он отошёл в сторону, долго о чём то беседовал с Сомовым, вернулся. – Однако, ты прав, выдал, ребята завтра принесут свои баночки.
- Вы меня извините, я сообщу Вере, что мы уезжаем, - сказал Павел и ушёл.
Через пару минут из палаты вышла Олеся в сопровождении Софьи Григорьевны.
- Пойдёмте, Олеся в машину. Они нас догонят, - сказал Константин Валерьевич, увлекая за собой Олесю. Он видел безмолвный разговор между Романом Александровичем и Софьей Григорьевной в палате, поэтому поспешил увести Олесю.
- Роман Александрович несколько неуклюже поблагодарил Софью Григорьевну за оперативный вызов.
- Да ладно, тебе, Ром, я увидеть тебя хотела, вот и позвала, - улыбнулась Софья Григорьевна. – Я понимаю, что сейчас не время, после суда встретимся и поговорим обо всём.
- Хорошо, что ты понимаешь. Я не знал, как тебе объяснить, - сказал Роман Александрович.
В коридоре появился Павел.
- Идите, не смею вас задерживать, до свидания.
- До свидания, тётя Соня, - сказал Павел.
- Всего доброго, - пожелал Роман Александрович.