Э. Асадов

На старой осине в глуши лесной

Жил леший, глазастый и волосатый.

Для лешего был он еще молодой -

Лет триста, не больше. Совсем незлой,

Задумчивый, тихий и неженатый.

Однажды у Черных болот, в лощине,

Увидел он девушку над ручьем -

Красивую, с полной грибной корзиной

И в ярком платьице городском.

Видать, заблудилась. Стоит и плачет.

И леший вдруг словно затосковал...

Ну как ее выручить? Вот задача!

Он спрыгнул с сучка и, уже не прячась,

Склонился пред девушкой и сказал:

- Не плачь! Ты меня красотой смутила.

Ты - радость! И я тебе помогу! -

Девушка вздрогнула, отскочила,

Но вслушалась в речи и вдруг решила:

"Ладно. Успею еще! Убегу!"

А тот протянул ей в косматых лапах

Букет из фиалок и хризантем.

И так был прекрасен их свежий запах,

Что страх у девчонки пропал совсем...

Свиданья у девушки в жизни были.

Но если по-честному говорить,

То, в общем, ей редко цветы дарили

И радостей мало преподносили,

Больше надеялись получить.

А леший промолвил: - Таких обаятельных

Глаз я нигде еще не встречал! -

И дальше, смутив уже окончательно,

Тихо ей руку поцеловал.

Из мха и соломки он сплел ей шляпу.

Был ласков, приветливо улыбался.

И хоть и не руки имел, а лапы,

Но даже "облапить" и не пытался.

Донес ей грибы, через лес провожая,

В трудных местах впереди идя,

Каждую веточку отгибая,

Каждую ямочку обходя.

Прощаясь у вырубки обгоревшей,

Он грустно потупился, пряча вздох.

А та вдруг подумала: "Леший, леший,

А вроде, пожалуй, не так и плох!"

И, пряча смущенье в букет, красавица

Вдруг тихо промолвила на ходу:

- Мне лес этот, знаете, очень нравится,

Наверно, я завтра опять приду! -

Мужчины, встревожьтесь! Ну кто ж не знает,

Что женщина, с нежной своей душой,

Сто тысяч грехов нам простит порой,

Простит, может, даже ночной разбой!

Но вот невнимания не прощает...

Вернемся же к рыцарству в добрый час

И к ласке, которую мы забыли,

Чтоб милые наши порой от нас

Не начали бегать к нечистой силе