Передача начинается с секретного кода: RANDOM(X,Y,Z)
Из разговора автопилота с автоответчиком.
В старшинской обстановка напоминала нечто среднее между музеем космонавтики и комнатой фэна «Star Trek». Обломок турбокомпрессора ракеты-носителя «Протон», модель космического самолета, кусок приборной доски неизвестного аппарата, тюбики и пакеты с «космической» едой и пр. Я поначалу решил, что ошибся дверью, но из ступора меня вывел голос старшины:
— Знакомься, Палек, это Маруся.
Марусей называлось молоденькое смазливое создание. Она подала мне руку и сказала:
— А Коленька мне о вас писал, вы как-то раз помогли ему выбраться из сломанного ядерного реактора.
Только теперь я заметил офицерскую форму на «Коленьке» со звездой Героя СС производства Кочкуркина.
— Скорее он мне помог, потому что там было свыше 1000 рентген, я бы в одиночку с ними не справился, — поддакнул я.
Старшина сгреб меня в охапку и вытащил в казарму.
— Слушай, здесь такое дело... Короче, это вообще не баба, а это, как ее, корреспондентка «Красной звезды»... Интересуется секретными героями Байконура…
— Товарищ, старшина, а откуда у вас звезда героя?
— А откуда у тебя в письмах звезды?
— Так то бумажные, а у вас — золотая.
— В мастерской Кочкуры я нашел четыре звезды. 25% найденного по закону — мои. Усёк? Не отвлекайся. Я эту бабу и так и сяк, а она мне ну ни как. Что ты там наплел в письмах? Все требует подробностей, как это я с пилотом Кирком ядерный реактор «с толкача» запускал. Я тебя уже представил, как своего помощника, поможешь? Баба с возу — и потехе час, и волки сыты.
— Ну, если сыты... — протянул я.
Когда я снова вошел в старшинскую, корреспондентка уже вытащила блокнот и навострила перо. «Ладно, — подумал я, слушай-слушай, жаль только, что в газете не опубликуют».
— Как вы знаете, нам с Колей командование поручило исследовать твердотопливные ускорители американского «Шаттла» на предмет возможных диверсий. Кажется, военная разведка прознала, что КГБ решила его грохнуть, ну и...
— Предотвратить катастрофу? — поддакнула Маруся.
— Нет. КГБ не вмешивается в дела других стран. Просто управление не хотело наших следов. Поскольку на земле корабль жестко охранялся, мы приняли смелое решение: провести исследование в космосе. На орбиту нас подбросил советско-вьетнамский экипаж. В целях конспирации они не знали, что мы прицепились снаружи и полетели дальше, типа исследовать космос. После того, как наши сенсоры засекли местонахождение «Шаттла», мы с помощью двигателей скафандров отправились к объекту. Поскольку внешне скафандры замаскированы под контейнеры с мусором, нам удалось незаметно подобраться к кораблю...
Маруся строчила в блокноте со скоростью швейной машинки. Старшина выпятил грудь колесом и гордо поглядывал на дeвyшкy. Я вытащил из кармана пропуск на 113-ую площадку и увольнительную на два дня. Старшина сочувственно вздохнул. Все прекрасно знали, что просто так пропуск на эту площадку не дают, тем более рядовым. Я отправился в канцелярию. Замполит начал распекать с порога:
— Твоя передовица: «С бригадиром козлов я встретился прямо на месте их производства. Из распахнутой нараспашку гимнастерки на меня смотрели ярко-голубые глаза. Он сразу взял козла за рога: «Наша бригада трудится день и ночь, не покладая рук, не вставая с постели»?
— Моя. А что такого? Площадка для сборки «козлов» — оснований башенных кранов действительно называется «постелью». Я хотел поднять проблему отсутствия у них оборудованной ямы, из-за чего им приходится трудиться лежа.
— Так, Палек, ты меня живьем отправишь на тот свет. Твоя характеристика? «Военный строитель рядовой Магомедов Асхан Оглы. Пол до призыва — мужской, лет двадцать дебил, наследственностью не отягощен, психологические качества отсутствуют, отказов от нарушений трудовой дисциплины не имеет. Поведение на производстве — ниже своих способностей. К общественной работе не привлекался. Взаимоотношений с товарищами не имел».
Отчаявшись получить от меня приличные политические статьи, замполит привлек к написанию характеристик воинов. После пятидесятой мне, как водится, все надоело и я начал нести чушь.
— А что, товарищ лейтенант, их кто-нибудь читает? У вас в характеристике вообще написано «морально нестоек, характер электрический, имел порочащие его связи, но замечен в них не был».
— А откуда ты мою характеристику знаешь? — взвился офицер.
— Да я сам ее писал по просьбе замполита отряда.
— Ладно. Характеристики я сам закончу. Как насчет баллистики?
Полчаса после я долго объяснял этому балбесу, что синус — это не переменная, «пи» — не функция, вектор — не просто отрезок со стрелочкой, а «навесная» траектория ничего общего с навесом не имеет. Наконец я устал и показал лейтенанту увольнительную на два дня и пропуск на 113 площадку.
— Так. Вляпался, наконец.
— Ну. А сколько раз я просил вас дать мне отпуск?
— А за что?
— Да хоть по телеграмме.
— По этой, что ли: (замполит достал из стола листок) «Карим, приезжай скорей. Умер папа. Очень хочет тебя видеть».
— Это не мне.
— Да, но под твою диктовку. Кстати, он съездил в отпуск. Ты в загробную жизнь веришь?
— Нет.
— После отпуска к этому Кариму его покойный папа приехал повидаться. А твои самоволки в Ленинск? Как не соберусь в воскресенье пузырь купить, так Палек тут как тут — стоит в очереди.
— Так я вас всегда вперед пропускаю.
— И то, слава богу. Потому что после тебя ничего не остается.
— Что я виноват, что ли, что весь Байконур пить хочет, а в радиусе двести километров только один винный магазин?
— Но не весь же магазин увозить!
— А я и не весь увожу — вино оставляю.
— Спасибо.
— Рад стараться.
— А потом понедельник — не рабочий день, потому что все пьяные.
— А вы хотите, чтобы все были трезвые, но без материалов, потому что их пропили? Или того хуже — выпили сами эти материалы?
— Слушай, Палек, тебе не рядовым нужно служить, а как минимум в политотделе УИРа. Или лес валить на Колыме. Надеюсь, что 12-й этаж — твое последнее приключение.
— Как читателям понравится. К тебе, кстати, жена приехала
— Не к тебе, а к вам!
— Не-е. К нам она вчера приезжала, а сегодня к тебе!
Я вышел из канцелярии и пошел в спальный блок. Кочкура лежал на аккуратно заправленной койке перед экраном телевизора. Увидев меня, он вынул из кармана смятый кусок бумаги и подал его мне.
— Что это?
— Эротическая литература.
Я развернул бумажку. Сверху значилось: «Инструкция по использованию теодолита. Распечатать, раздвинуть ножки и воткнуть».
— Ты, Кочкура, сeксyaльнo озабочен.
— Еще как! Я хочу жилье в нашей казарме снять.
— Зачем?
— А я не буду за него платить и меня выкинут. И тогда я с бабами повоюю, а не с лопатой.
— Ты же жeнaт!
— Во! Еще хочется, чтобы моей жeнe присвоили звание сержанта.
— Зачем?
— У меня мечта — поиметь сержанта. Перед подъемом лежу, чувствую — жeнщинy хочется.
— А перед отбоем не хочется?
— Нет.
— Значит, служба тебя удовлетворяет. Вот только некоторых из УИРа наша служба не удовлетворяет. Они хотят, что бы мы добровольно слазали на 12-й подземный этаж 113-й площадки.
— Понятно. Драку заказывали? Нет? Не волнует — уплачено! Не сказали, зачем?
— Нет. Но намекнули о приближении дембиля.
— Дембиль неизбежен, как крах капитализма. Я только еще дембильский альбом не закончил — золотая фольга кончилась.
— Ничего, цинка зато на всех хватит.
— Шутки у тебя, Палёк.
Неожиданно дневальный крикнул:
— Рота, смирно!
В казарму зашел командир роты:
— Дневальный! Чтоб туалеты почистил! А то там дерьма уже — в голове не укладывается. Опять женщины на тумбочках. Немедленно отодрать! Старшина!
Прапорщик выскочил из старшинской, на ходу подтягивая трико:
— Ваше приказание выполнено!
— Так я же ничего не приказывал.
— А я и ничего не делал.
— Балда! Где ты был? В туалете? Ты бы еще в театр сходил. Как за порядком следишь? Везде фантики от апельсинов валяются. Все убрать вокруг мусора, с метелками я уже договорился.
В «газике» ротного было грязно и воняло бензином. Я сел рядом с водителем, а Кочкура с дeвyшкoй — на заднее сиденье. А тот заливался:
— На местном наречии «Тюротам» означает «черные пески».
— Что-то пески здесь светлые какие-то, — выглянула Маруся в окно.
— Значит, много краски ушло налево. Помню, наша ракета, значит, бац об землю, только брызги в разные стороны, никто не спасся.
— А ты?
— А я тогда еще не призвался.
— Слушай, надо было у тебя интервью взять.
— Интервью? Ты знаешь, я сегодня его не мыл. Но можешь прикоснуться к национальному герою.
— Чего? — Маруся была девственно чиста, так что Кочкура старался зря — она просто не понимала его намеки.
— Так этот герой, то есть неизвестный солдат перед тобой. Сегодня уже со второй жeнщинoй до города еду.
— А я не жeнщинa еще. — Маруся покраснела.
— Так еще и не город!
Газик сильно тряхнуло на ухабе и дeвyшкa свалилась на заботливо подставленные колени товарища. Я же предавался мрачным раздумьям.
Все мои книги на Литрес