Инфляционный всплеск, который стал главным бичом прошедшего года, имеет долгосрочный характер, а не временный. Значительную часть проинфляционных факторов мировая и российская экономики ещё даже не переварили, а, между тем, на сцене появился новый мощный проинфляционный риск – ESG-переход. Об этом ведущие эксперты говорили на Гайдаровском форуме, который, по традиции, открыл деловой год.
Послевоенное мироустройство
Мир живет в условиях турбулентности, все обсуждают кризисы, а тренды меняются быстро. С такими вводными тезисами обратился к гостям сессии «Россия и мир: макроэкономические приоритеты» Владимир Мау, ректор РАНХиГС.
По его словам, мир «привык жить в условиях разнообразных кризисов – чёрных и белых лебедей:
– Создается впечатление, что экономисты все более обсуждают, какой кризис будет следующим и какой должна быть антикризисная политика – и все меньше говорят о позитивной повестке, о моделях экономического роста. Между тем, как в условиях войны важно обсуждать послевоенное мироустройство, так и сейчас стоит сосредоточиться на задачах и механизмов обеспечения будущего экономического роста – и прежде всего его качества и устойчивости.
Владимир Мау привёл в пример инфляция и дефляцию:
– Только недавно мир обсуждал дефляцию, а теперь – инфляцию.
Спасут только непопулярные меры
Антон Силуанов, министр финансов РФ, попытался объяснить нынешний инфляционный всплеск «действиями прошлых лет»:
– Правительства отчаянно разогревали рост, проводили мягкую ДКП. В результате были накоплены большие долги. А нынешняя инфляция – это лишь последствия.
По мнению министра, теперь перед правительствами остро встал вопрос, как выходить из ситуации?
– Очевидно, что повышать ставки, сокращать дефицит бюджетов. Но это ведь непопулярные меры. Как на них будет реагировать бизнес, население?
Силуанов считает, что власти должны проявить политическую волю.
Говоря об инфляции в России, министр заявил, что ожидает к концу года «положительных результатов».
Беспрецедентная неопределенность
Нынешнюю ситуацию Эльвира Набиуллина, глава Банка России, назвала беспрецедентной неопределенностью.
По её словам, есть два главных вызова:
– Первое – это состояние рынка труда. Мы столкнулись с дефицитом как низкоквалифицированной, так и высококвалифицированной рабочей силой.
Ко второму вызову Набиуллина отнесла проблемы с мотивацией частных инвесторов:
– Я часто слышу, что бизнес не хочет брать кредиты из-за их высокой стоимости. Но причина тут в другом: инвесторы не хотят брать на себя кредитный риск как таковой.
Антон Силуанов добавил к вызовам ESG-риски, а также торговый протекционизм.
– Я согласен, что деньги есть, необходимо только создать условия, чтобы они пошли в инвестиции.
Владимир Мау попытался заступиться за бизнес:
– Нельзя ругать бизнес за это. Дело в том, что мы живём в таком мире, где технологии меняются очень быстро – быстрее инвестиционных циклов. К моменту запуска технологии нередко оказывается, что она уже устарела. И как в этих условиях брать на себя риски?
Снизили инфляцию на 0.6-0,7 п.п.
Максим Решетников, министр экономического развития РФ, согласился с коллегами, что инфляция с нами надолго:
– Мы увидим рост цен в этом году и в следующем. В связи с тем, что инфляция внешняя, справится с не только монетарными мерами не получится.
По словам министра, принятые правительством меры помогли сдержать инфляцию на 0,6-0,7 процентных пунктов:
– Иначе сегодня инфляция была бы выше 9%.
Решетников предложил подумать над снижением регуляторной нагрузки на бизнес с тем, чтобы бизнес закрыл рабочие места с низкой производительностью.
Кроме того, министр выступил против того, чтобы сверхдоходы бюджета отправлялись бы в резервные фонды:
– Нужно создать условия, чтобы деньги приходили и уходили. А для этого необходима нейтральная ДКП.
Силуанов данный тезис оспорил:
– Иногда необходимо просто перетерпеть инфляцию. Нельзя постоянно компенсировать населению подорожавшие продукты и товары. Иначе инфляция никогда не закончится.
ESG-переход и инфляция
Глава ЦБ добавила, что новым проинфляционным фактором становится энергопереход:
– Инвестиции в ESG-переход будут дороже.
В Минфине согласились с данным тезисом:
– Но мы считаем, что бизнес мог бы направлять деньги в новую экономику, которые он получает за счёт высоких цен на нефть.
Москва.
Автор: Федор Чайка