Пойдёмте вместе.

— Пойдемте вместе.

— Вы боитесь? — усмехнулась я.

— Вот еще! Я не боюсь свою пятилетнюю дочь, — возмутился Максим, — но ваша поддержка не помешает.

Софи ждала нас в детской, спрятавшись за балдахином кровати. Стоило нам войти в комнату, как девочка крепко обняла своего плюшевого кролика и потупила глазки.

— Детка, я хотел извиниться, — виновато проговорил Максим и сел на ее кроватку, — я не должен был кричать на тебя.

Малышка отложила в сторону свою игрушку и переползла на колени к папе. Он нежно обнял девочку и, прикрыв глаза, вдохнул аромат ее волос. Я почувствовала себя лишней и уже хотела уйти, но Максим заметил это и остановил меня жестом.

— Принцесса, пообещай мне, что будешь слушаться Таню и научишься читать.

— Хорошо, папочка, но ты со мной все равно поиграешь в понедельник?

— Поиграю, обещаю. А теперь мне пора, — он подкинул Софи несколько раз в воздух, и она звонко рассмеялась, — Татьяна, можно вас на минуту?

— Конечно.

Мы вышли в коридор, и Максим плотно закрыл дверь детской. В его глазах загорелись недобрые, пугающие огоньки. Он снова хотел играть, но на этот раз я не желала следовать его правилам.

— Татьяна, перед вами я не извинился за свою вспыльчивость, — прошептал он, наклоняясь к моему уху так близко, что от его дыхания по телу прошла россыпь мурашек.

— Я не сержусь, — холодно ответила я, отступив на шаг.

— Но я же вижу.

— У меня нет причин на вас злиться. Вы — мой начальник. Не больше.

— Да, но достойный начальник должен иметь с подчиненными хорошие отношения.

— Достойный начальник не должен иметь с подчиненными никаких отношений, — отрезала я.

— Татьяна, что с вами? — серьезно спросил Максим.

— Со мной все хорошо. Теперь все хорошо. Я прошу вас не вести себя со мной подобным образом.

— О чем вы?

— Обо всем этом! И тот вечер, что мы пили коньяк… Мне жаль, что так вышло. Я позволила себе лишнего, но лишь потому, что мне было чертовски больно из-за разговора с человеком, которого я люблю. Впредь, надеюсь, ничего подобного не повторится!

Мои слова задели Максима. Его лицо напряглось, в глазах вспыхнула злость.