Одинокая кровать

Широкая, холодная, одинокая кровать. Зачем мне такая? Я чувствовала себя в ней неуютно, отучившись спать одна. Но не давало сомкнуть глаз — злило, бесило, раздражало, — совсем другое. Почему я так реагирую на Максима? Какое мне дело до того, что он сейчас с женщиной?

Я отчаянно пыталась заснуть, но перед глазами все время стояла та картина: Максим в шикарном черном смокинге, а рядом с ним высокая длинноволосая брюнетка. Он по-хозяйски притягивал ее к себе, целовал шею, спускался губами к декольте, а я подглядывала с лестницы, мечтая оказаться на месте незнакомки. Потом они ушли, но их смех до сих пор звучал в моей голове. Не знаю, что планировал Максим на вечер, но несложно было догадаться, чем этот вечер завершится. А я, глупышка, подумала, что могу ему нравиться. Он играл со мной. Он играл со мной, как хищники играют с маленькими загнанными зверьками, попавшими к ним в лапы. Не более того. Но хуже всего то, что я переживаю из-за Максима! Как так случилось? Когда? Всего три дня я в этом доме, меньше месяца в разводе, а позволила себе вновь увлечься? Да и как вообще это возможно, когда чувства к Андрею не прошли? Нет, не может этого быть! Я не должна думать о Максиме, не должна позволять себе… влюбляться.

Ночь казалась мне невыносимо долгой, задремать удалось лишь под утро. В этот раз будить Софи было гораздо сложнее, чем накануне, ведь я сама была готова забраться к ней в кроватку и уснуть. Что касается Максима, то я дала себе обещание впредь не позволять ему играть со мной. Я няня его дочери, не больше. Он мой работодатель и обязан уважать меня.

Пусть я была настроена решительно, но когда мой босс не пришел на завтрак, а Лиза сообщила, что он не вернулся, опять что-то неприятно кольнуло в сердце. Софи вновь закапризничала:

— Таня, я не хочу кушать.

— Малыш, завтрак — это самый важный прием пищи, тебе же нужно набираться сил на весь день.

— Не люблю кашу! Пусть Василиса сделает что-нибудь другое.

— Софи, так нельзя. Василиса приготовила кашку, потому что она полезная. Сейчас она сама завтракает и не может готовить тебе что-то другое.

— Тогда я не буду есть, — обиженно надулась малышка.

— Но вчера ты же так хорошо кушала кашу.

— А сегодня не хочу. Не люблю завтраки. Они невкусные.

Тут я вспомнила ухмылку Максима, когда вчера он сообщил, что его дочь ненавидит каши. Мой босс знал, что с завтраками у меня и Софи будут проблемы.

— Хорошо, Софи. Не хочешь кашу — не ешь. Ты права. Она совсем невкусная.

— Правда? — недоверчиво посмотрела на меня девочка.

— Конечно! Я тоже не буду есть свою кашу. Но вот без завтрака никак нельзя… — задумчиво проговорила я, — пойду и посмотрю что-нибудь вкусное.

Я взяла наши с Софи тарелки и удалилась на кухню, пока малышка провожала меня удивленным взглядом. Василиса с Лизой завтракали, и, когда я зашла с нетронутой кашей, сочувственно посмотрели на меня.

— Танюш, это всегда так. Накормить Софи кашей из разряда невыполнимого, — вздохнула Василиса.

— Ага, она ест только с Максимом или у мамы, — подтвердила Лиза, — прошлая няня отчаялась и кормила на завтрак ее только тем, что она любит. Конечно, пока Макс не видел.

— Ну, уж нет. Так не пойдет, — решительно сказала я, — у нас есть варенье?

— Да, Игнат Семенович сам варил, — ответила Василиса.

— Игнат Семенович?

— Отец Максима, он из мужиков, свое хозяйство держит, так что варенье, соленья, молочка у нас своя.