Письмо из Германии
Аграфена бежала по заснеженной тропинке, она торопилась домой. Ноги, в тяжёлых подшитых кожей, валенках скользили и разъезжались, утопая в снегу.
— Скорее. Скорее, к Пелагеи — шептали её губы. Она падала, а потом вставала и, пробежав немного, снова падала и снова вставала. Аграфена спешила.
— Только бы успеть. Только бы не опоздать. А то ведь уедет в Троицково и ищи его потом. Али возьмёт и выбросит. Накой оно ему, волокититься -то.а то кому возьмёт и да и подсунет, чтобы принесли. А не принесут ежли? Ой Господи, ой Батюшки- Святы
Она запыхалась, дрожащими руками открыла засов на воротах, распахнула и не прикрыв их, поднялась на крыльцо. Увидев Аграфену в окно, Пелагея кинулась отворить дверь.
— А бы чё не случилось, Матушка Присвята Богородица, только бы -- подумала Пелагея, видя состояние свекрови.
— Пелагея, Таисся сказала, что пошта, беги милая, беги. Сынки мои, с Покрова Микола ничё не шлёт. А Ванечка с Санечкой уж второй год молчат. А как ежли возьмут и объявятся. Беги, беги милая, я с детками-то всё тут управлю.
Накинув на себя пуховую шаль, да овечью шубку, Пелагея быстро всунула ноги в валенки и выбежала на улицу.
Почтальон обычно останавливается у её лавки. Когда он подъезжает к селу, то его хорошо видно на высоком берегу. Потом он спустится к реке и пока едет по улице, народ уже поджидает почтальона у лавки.
— Пелагея Петровна, тебе письмо, торопись — крикнул кто-то вслед
Она подбежала к саням с большим ящиком и поздоровалась с почтальоном
.
— Доброго здоровьица, Семён Егорыч, на моё имя что есть?
— Есть, дочка, есть. На вот — он протянул странный конверт. Вверху над адресом написано" Из Германии"
— Господи, это кто ж из Германии-то? Весь конверт исписан немецкими словами.И адрес, одна строка на немецком, а друга-а-я Ой, Господи,это ж Николая рука!—догадалась Пелагея. Как же это, а? — она прижала письмо к груди и заторопилась домой.
— Жив, Слава Богу, жив — приговаривала она. укутывая письмо полой шубы, словно боясь растерять его тепло.
В дом Пелагеи потянулись родственники, чтобы своими ушами услышать вести с фронта.
Но особых вестей не было. Николай писал о плене и о Германии.
"Германия прекрасная страна. Встретила нас как родных сынов. Даже наш Соболь так не встречает Кожемяку, хлеще !
Кормить нас стараются нашей любимой пищей- супом из сушёной брюквы и редьки.Но всё же хочется чего-то домашнего. Ручками любимой жены посолённого сала, да с чесночком! Батюшкиного мёда, матушки Фени духмяного мыла, корешочек любимого кукольника.
А ещё прошу тебя любимая жена, добеги до Ново-Николаевки. Там живёт мать моего однополчанина, Фекла Никитична Сафронова.Она слепенька и не грамотна, подпиши её посылку на имя Сафронова Фёдора Матвеевича. У нас один с ним адрес, только имя другое.
А ещё у меня друг из губернии, с Томска. Он сирота. У него в Томске только дед. Пусть дед соберёт внуку посылочку, а ты подпишешь и вышлешь.
Скоро у нас праздник, они будут рады посылкам.Боле одной посылки на месяц не принимают.
Пелагея окинула всех взглядом.
— Что-то я в толк не возьму. Я как добегу до Ново-Николаевки-то или до Томска?
— Пелагея, нашто тебе туда бежать? Сказано же чтобы ты отправила посылки на них. Сама отправишь, а подпишешь их родными, как будто это они собрали а ты отправила. И всё — пояснила Лукерья.
— Так а нашто так-то? — переспросила Аграфена
— Да кто его знает, коли только одна в месяц посылка. Изголодался видать Миколка-то на брюкве, да редьке. Вот и на чужое имя просит прислать, чтобы поболе было— опять пояснила Лукерья.
— А чемеричный корень тоже по всем посылкам класть?—спросила Аграфена.
— Так ведь вошь-то подиж не у его одного. Он своих уморит, а от других опять словит — загудели родственницы.
— Конечно во все клади, он прописывает, что такую же посылку и сыну и внуку.
— Ой батюшки-батюшки. Это как же там живётся, ежли вшата, да сухая редька с брюквой.Поди и работа непосильна.
— Плен. Одно слово. Там уж себе не хозяин.
— Так, а чё пишет-то, что Германия как сынов встретила? А скотским пойлом угощает — возмутилась Аграфена
— Мама Феня, видно нельзя правду писать. Вот он и пишет, что Германия их чтит, как наш Соболька шкуродёра Кожемяку.
— Ох-хо-хо-о Как же тяжко- то тебе, Миколушка— запричитала Аграфена. На неё накинулись родственницы.
— Аграфена Петровна, чего голосить-то, жив он, дай Бог будет здоров.
— На здоровье-то никогда не жалобился. Опосля победы, всех домой и отправят. Нашто они им, кормить, как мы своих пленных кормим?
— Наши- то пленные тут жируют, и суп с крупы, и с мясом. и хлеб, как хлеб, свадьбы даже устраивают, здешних немок берут. — высказалась Пелагея.
— Наталья, а ведь ты тоже от Ильи Данилыча письмо получила — сообщила Лукерья.
— Получила — вздохнула Наталья.
— Ну так чё пишет-то? — спросила Лукерья. Айгуль напряглась. Она почему- то боялась услышать то, что скажет Наталья.
— В госпитале он. Лицо снарядом снесло.Глаз один ослеп и половины носа нет.
— Лишь бы жив был, а с лица воды не пить. Руки ноги целы и слава Богу. У моего вот вместо ноги деревяшка, а я рада, что жив и вернулся. — заявила Лукерья. Айгуль обомлела.
— Как же так. Ведь она ежедневно по утрам и поздним вечером молилась о нём. Как же так без лица-то?—думала она, слушая Наталью.
— Домой –то скоро?—опять спросила Лукерья.
— Не пишет.—
— Ох Господи, Господи, за какие-же грехи нам это дадено?—сокрушалась Аграфена.
С самого утра Пелагея принялась собирать мужу три посылки.
Принесла от Петра Леоновича медовые соты-языки. Растопила воск и срез соты-языка окунула в жидкий воск, он застыл, запечатав мёд. Сало обернула в льняную салфетку и вспомнила про корень чемерицы.
— У Акулины надо б спросить, — подумала она и побежала в дом свёкра. Они вместе с Айгуль облазили и свои чердаки и чердаки родственников, а корней кукольника на три посылки всё же набрали.
— Пелагеюшка — обратилась к невестке Аграфена— уж коли мыла- то там нет, так и угольков березовых, чтобы зубы натирать и вовсе нет и ниток, поди тожать не имеется. Чюрючёк чёреньких.да беленьких ниток-то надо бы покласть. Лишними не будут.
— А иголки- то тоже тогда надо б. Иголок- то там и вовсе не сыскать.
— Так, а как же их пошлёшь, что колет, да режет в посылку арестантам раньше не позволительно было класть, всё вертали.
— А я её в тюрючёк воткну, станет нитку тянуть и обнаружится иголка.
— Это ты Пелагеюшка хитро придумала. Ну и Слава Богу. Вот и хорошо. Поезжай в Троицко, а я сёдня к Аксинью не побегу, тебя дожидаться стану. Поезжай милая, поезжай — голос её дрогнул, сорвался, а глаза наполнились слезами. Утирая их концом платка, Аграфена отправилась к печи, там пёкся хлеб и нужно было его вынимать.
Собрала Пелагея три посылки, положила и толчёный уголь с полынью и жгучим перцем, и мёд, и сало. Не забыла про кукольник и нитки, а ещё написала письмо.
В письме Пелагея написала о том, что дети растут, с хозяйством справляется и что выручает очень торговый дом.
Написала, что в селе много беженцев из Польши, из губерний с берегов Балтии, из Галиции, Беларуси, высланные в Сибирь российские немцы. Они строят дома, укореняются.
А ещё свершилось страшное, в газетах пишут, что с престола отстранили нашего государя, царя-Батюшку, Николая II
Домой едет Илья. Он написал Наталье,что снаряд снёс его лицо.
Пиши,что ещё выслать, всё вышлю.Низко кланяемся, твои родные.
— Послушай дочка — вдруг так неожиданно обратилась Аграфена к Пелагеи— пошли орех наш сибирский в лагерь начальникам Николая.От меня пошли, как от его матери.Может они смилуются над ним и отпустят.
Понимала Пелагея, что за орехи никто пленного не выпустит, но перечить не стала. Набрала ведро орех, опустила его в воду, который орех всплыл, выбросила, а тот,что утонул, просушила на печи и насыпала в мешочек.
В районе фанерных ящичков не оказалось и пришлось ехать в Барнаул. Там она благополучно отправила четыре посылки в Германию.
Начало Скудара1
продолжение Скудара 49
Дорогой читатель, очень вас благодарю за интерес к истории нашей Великой Родины.
Спасибо, что читаете !
Свидетельство о публикации №222011500939