В общем, это были золотые времена Алениного детства: была осень, ей лет 7, она только начала ходить в школу, мир был большой и прекрасный.
Папа работал бригадиром в совхозе, мама-в столовой.
После учебы Алена шла в обед в столовую у матери, кушала там борщ, пюре с котлеткой и смотрела на суету вокруг.
Приходили-уходили работники совхоза, в столовой был шум, гам. Алена, видимо, как нелегальный прихлебатель, сидела на деревянном стуле в самой столовой, где было жарко, суетно.
В окно столовой Алена видела комбайны, стоящие на ремонте, открытые двери совхозного гаража, бушевавшего дяденьку, требовавшего быстрее отремонтировать комбайны, и копавшихся в комбайнах мужиков.
Алена в этой суете чувствовала себя лишней, поэтому ела быстро, чтобы убежать играть на улицу.
Она знала, что всем некогда, идет уборка. Уборка-самое суетное время в селе, комбайны работали и днём, и ночью, Зилы тоже, как муравьи, ездили туда-сюда, с поля до совхозного сеновала.
Приехал Аленкин папа на своем послстатретьем, и все начали грузить ему в тележку алюминиевые фляги с компотом, зеленые большие как будто фляги с крышками-защелками, в которых были пюре, котлеты, борщ.
Ко всему этому добру папа забрал с собой Аленку, и они поехали на поля.
Сначала они приехали на одно поле, где было много мужчин, техники, и начали кормить их.
Все сидели дружно за деревянным длинным столом из посеревших досок, и ели из алюминиевых и эмалированных тарелок.
Ели дружно, вкусно, Аленке тоже наложили, и она теперь уже с азартом, как и мужики, ела и борщ, и котлету.
Мужики потом дружно задымили, помогли закрыть борт машины, и Аленка с папой поехали дальше.
Приехали уже на другое поле, а по дороге папа проверял поле, где рос
и горох. Алёна ела большие горошины прямо из стручка-вкуусно, смотрела на бескрайние поля, а потом папа поехал дальше развозить обед.
На этом поле были только два комбайна, один худой дяденька, и один дяденька кругленький, с хитреньким кругленьким лицом, и усами. Папа сказал, что это ее дядя, с ним она подождет его.
Сначала Аленка думала, что они будут сидеть и ждать папу.
Но дядя поел, заставил поесть немного и Аленку, которая на еду уже смотрела как сытый кот на сметану, и позвал ее с собой в комбайн.
О, какие вам пирамиды, эвересты, вы что) Сидеть в 7 лет в кабине комбайна, это как сидеть на вершине мира.
Аленка с восторгом смотрела на открывшийся вид, оглядела всю кабину, потом осмелела и даже начала ходить по ней.
А потом комбайн поехал, и Аленка рулила им-она лопалась от гордости, что рулит комбайном, и не могла сдержать своей счастливой улыбки. Она даже вертела головой туда-сюда, чтобы посмотреть, а не видит ли кто ее, убиравшую урожай на комбайне?
Конечно, вокруг были только поля, и Зилы, которые подьезжали к комбайну, ехали рядом с ним, пока не наберут полный кузов, потом уезжали.
На Зилах ездили прикомандированные, неместные, и Аленке было интересно смотреть на незнакомые лица.
Дядя Аленкин хитро-добро улыбался,
конечно, это он рулил комбайном, и переключал рычаги, а Аленка просто за них держалась, сидя у него на коленях.
Так они и ехали, ехали, большой, хитро-добрый дядя, и маленькая, худенькая как мышка Аленка, по желто-золотому полю навстречу солнцу и обратно.