Здравствуй, друг. Сегодня я продолжу свое повествование и расскажу тебе историю о том, как меня перевели из одиночной камеры в общую. Так же расскажу о своем первом сокамернике, который оказался наседкой.
Я не помню путь от здания суда до изолятора временного содержания. Всю дорогу я был в глубоком трансе. Понимание, что ближайшие два месяца я проведу в тюрьме, сводили меня с ума. Зайдя в свою камеру, я завалился на твердый шконарь без сил. Внутренняя энергия организма была на нуле, тело просто было ватным. Прикурив сигарету, не вставая с кровати, я пускал кольца дыма в потолок, не думая ни о чем. Даже на лай собаки, я уже не обращал никакого внимания. Время было обед, я слышал, как конвойные разносили по камерам пайку.
"Давай миску", - открыв кормяк, сказал мой давний знакомый. "Я не буду ничего", - не поворачивая головы, ответил я, все также пуская дым в потолок. "Не загоняйся ты так, ничего не сделаешь уже", - добавил конвойный, перед тем как захлопнуть кормяк. Я не хотел есть, я не хотел пить, все было просто безразлично. Я ощущал себя на дне своей жизни, хуже ситуации еще никогда не происходило со мной ранее. Пролежав так примерно час, ко мне пришел адвокат. Все в той же комнате прошла наша встреча. Он не старался оправдывать себя, и у меня к нему не было никаких претензий. Я видел, как он профессионально выполнял свою работу на все 100%, но к сожалению, это не помогло.
"Сейчас нужно набраться мужества, соберись, ты же морпех", - говорил он мне, видя мое состояние. "Апелляцию напишем сейчас сразу, через недели две рассмотрят, там может отменят это решение", - продолжал успокаивать он меня. "Да, а какой смысл, вы же все понимаете?", - громко сказал я, разведя руки в стороны. "Все, что ни делается, - к лучшему. Вот увидишь, все будет хорошо. Мы победим, будь в этом уверен", - продолжал уверенно говорить Евгений.
Пообщавшись некоторое время, мы обсудили все наши дальнейшие действия. Я получил ответы на все интересующие меня вопросы.
"Ни с кем не разговаривай, никому ничего не говори", - настойчиво повторил он, уже выходя из кабинета.
Адвокат уехал домой в город, следующая встреча была запланирована уже только на апелляционном суде.
Зайдя в камеру, я уже по привычке снова завалился на шконарь. Выбора, чем заняться, особо то и не было. Кроме шконаря и стола, в камере не было больше ничего.
Промяв бока так еще пару часов, ко мне в камеру пришли сотрудники ИВС. "Собирайся, переезжаем в другую камеру", - обратился один из них ко мне. Я, не задавая лишних вопросов, потихоньку начал собирать свои вещи. Скрутив матрас, я направился в соседнюю камеру, дверь которой уже была открыта. Зайдя в нее, я увидел уже немного другую обстановку.
Друг напротив друга, стояли две двухъярусные кровати, и между ними, посередине, находился небольшой стол. Камера была примерно в 4 раза больше, чем предыдущая. Она была пустая, и чистая. Даже воздух в ней был посвежее, чем там, где я провел предыдущее сутки. "Фуфелку иди свою вытряхивай", - обратился ко мне один из конвойных. Такое выражение я слышал впервые, но я сразу понял, о чем речь. Я был спокоен, и делал что мне говорят. Эмоций просто не было, я не обращал внимания ни на что, и ни на кого. Я полностью был замкнут в себе, хотелось только одного: чтобы меня просто оставили в покое. Прибрав за собой в той камере, где я находился предыдущие сутки, я вернулся туда, где уже лежал мой матрас. Все время, пока происходили эти события, я болтал со своим старым знакомым конвоиром. Мы никогда не были друзьями, но в тот момент он очень искренне со мной общался и поддерживал, как мне казалось.
Закончив обустраивать свое новое спальное место, я завалился на него. Круговорот мыслей снова заработал в привычном режиме. Решив предпринять попытку, отвлечься от всего, я открыл книгу. Пытаясь сосредоточиться на тексте, я старался не думать ни о чем больше. Но это уже не помогало, для меня это был просто набор букв. Так как в моей голове по кругу, крутились другие мысли, что не давали покоя. После десяти минут борьбы с самим собой, я со злостью швырнул книгу на стол, понимая, что это все совершенно бесполезно. Я могу конечно еще долго описывать разные мелочи моих действий в камере, но я думаю уже всем стало понятно, что делать там абсолютно нечего.
Так прошёл весь оставшиеся день, до самой ночи. Полежал, походил, покурил. И так по кругу.
Утром я проснулся оттого, что очень сильно замёрз. Потому что вечером я забыл закрыть окно, оставив его на проветривание. Встав со шконаря, я попытался закрыть окно, но без ручки это сделать было невозможно. Закутившись в вонючее одеяло, я представлял себе картину, как этим же одеялом укрывался какой-нибудь вонючий бомж. Но выбора у меня не было, приходилось просто терпеть, стиснув зубы.
Это было просто ужасное утро. Моя одежда была уже не первой свежести, помыться хотелось очень сильно. На утреннем просчете, я обратился к конвойным с этой просьбой. "У нас душ не работает уже месяц, так что крепись", - был их ответ. В камере батареи были ледяными, отопление было отключено.
Этим утром, я впервые взял на завтрак местную еду. Хочу отметить тот факт, что на ИВС кормили просто восхитительно. Еду туда возят из местной столовой. Я был приятно удивлён, когда на завтрак мне дали гречневую кашу с тушенкой. После завтрака, минут через 20, дверь в камеру начала отпираться.
"Встречай соседа", - сказал мне конвойный, открыв широко дверь. В камеру зашел мужичок лет 50-55, с матрасом в руках. С первого взгляда было ясно, что этот человек явно уже отбывал ранее наказание. В глаза сразу бросились его татуировки на пальцах, обе руки были покрыты синими чернилами. Для меня, как для человека, не имеющего к этому всему отношения, стало не по себе от такого соседа.
Поздоровавшись со мной, он прошел в камеру и бросил свой матрас напротив моего шконаря. Как позже понял, это был человек работающий с администраций. Таких людей называют "наседка". Его специально подсадили ко мне в камеру, чтоб вытащить из меня любую информацию. Как я узнал позже, этот же человек сидел в камере и с Яшей.
Свою роль, он играл превосходно. Сейчас конечно я понимаю, что для него я был просто ребёнком. Которому можно было рассказать все что угодно. Он сразу начал интересоваться у меня откуда я, за что попал и т.д., тем самым раскачивая меня на диалог. После двух суток одиночества, конечно я был не против поболтать. Хоть как-то отвлечься от всего вокруг. На это видимо и была сделана ставка операми, помещая меня в одиночную камеру изначально. На тот момент, я конечно не понимал, что это ментовской агент. Сейчас я понимаю, что внешний вид - это совсем не показатель в тюрьме.
Этот человек был хорошим психологом. Узнав у меня, что я первоход и еще даже не был в СИЗО, он уверенно начал рассказывать мне за жизнь в тюрьме. Нагоняя такой жути, что мое настроение резко ухудшилось. "Без поддержки в тюрьме сложно, нужно заводить связи сразу", - намекая на то, что он там что-то решает, говорил он мне. Я, развесив уши, очень внимательно слушал его, впитывая всю информацию как губка.
"В тюрьме все есть, если есть деньги", - сказал он, поставив свою ногу на край шконаря. Задрав штанину, он показал мне свою икроножную мышцу, на которой я отчётливо увидел ряд точек, вокруг которых расплывались желто-зеленые синяки. От увиденного я вообще замер, мне стало до такой степени жутко, что дышать одним воздухом с этим человеком, стало неприятно. Я поменялся в лице мгновенно, такого раньше я никогда в жизни еще не видел. Видимо это был такой психологический прием, как понял я уже позже. Было очень сложно морально сидеть с этим человеком за одним столом, и играть роль очень внимательного собеседника. Особенно после того, когда он рассказал, что первый раз отсидел за убийство жены. Да и ряд точек, на его икроножной мышце, засели у меня глубоко в подсознание. Самое неприятное конечно было для меня потом, когда он пошел на дальняк по-большому. Это было невероятное испытание для моей психики, которая и так страдала уже не первые сутки.
Первым звоночком к пониманию того, что этот человек не случайный персонаж, было то, что он начал интересоваться за мою делюгу очень настойчиво. Уже ближе к вечеру, когда я провел с этим человеком весь день, я отчётливо стал это осознавать. Я сразу вспомнил слова своего адвоката - никому ничего не рассказывай. Так же я сразу вспомнил какой-то русский сериал, где показывали подобную сценку. Внутренний голос мне ясно дал понять, что здесь явно нечисто. После этого умозаключения, я в каждом его слове стал слышать подвох. Тогда я рассказал ему совершенно левую историю, как я сюда попал, сочиняя ее на ходу. Я наблюдал его растерянность в глазах, он явно не понимал, что происходит. Ведь он явно был в курсе за все, еще задолго до того, как зашел в камеру. Чем дольше я рассказывал ему свою невероятную историю, тем мне абсолютно точно становилось ясно, что это агент оперов. Ближе к концу диалога, я уже начал откровенно глумиться над ним, рассказывая где я спрятал оружие и деньги.
На данный момент я понимаю, что тогда немного перегнул палку. На этой почве у нас возник небольшой конфликт. Он понимал, что я его раскусил, но все также упорно продолжал играть порядочного арестанта. В какой-то момент, принесли ужин. Я, подойдя к открытому кормяку, попросил сотрудников забрать этого клоуна отсюда, иначе будет потасовка. Я понимал, что в случае чего, уложить спать этого чувачка не составит для меня труда.
"Угомонись, шизу поймал что ли? Или кина насмотрелся?", - ответил мне молодой сержант, которого я кстати так же видел впервые. "Комедию вы тут ломаете, я серьезно говорю забирайте, или меня переводите", - настойчиво сказал я в ответ. Получив свою пайку, мужичок уселся за стол как ни в чем не бывало, прекрасно слышав мой диалог с дежурным сотрудником. Кормяк захлопнулся прям перед моим носом, тогда я еще больше разозлившись пнул ногой дверь, и уселся напротив этой наглой рожи.
Ты держишь меня не за того, успокойся братишка, меня 18 лет по лагерям мотало", - завел он снова свою песню. "Меня вся тюрьма знает", - продолжал говорить он. Намекая на то, что за мою дерзость в тюрьме мне придется ответить. Я был непоколебим в своем убеждении, о чем ему и говорил прямо в глаза. За весь день он столько раз облажался в своем разговоре, что сомнений уже не было. День пролетел очень быстро с этим дядей, ближе к вечеру, за ним пришли сотрудники. Он молча начал сворачивал свой матрас, только услышав звук открывающихся замков робота. "Давай пойдем, на выход", - открыв широко дверь, сказал ему конвойный. "Ну наконец то, давай привет следаку передавай", - сказал я ему вслед. На душе сразу стало легче, после того как полностью теперь был уверен, что я не ошибся. Ведь все-таки глубоко в душе, был страх того, что я делаю ошибку. Обвиняя это пожилого человека, в таком поступке.
"Ты потерял всееее...", - подняв высоко брови, сказал он мне прямо в глаза, выходя из камеры. Эту картину, я вспоминал потом не один раз, проводя бессонные ночи в камере сизо.
Эти слова, я запомнил надолго. Они отпечатались в моем сердце навсегда. Ведь тогда я и правда потерял все. Только еще этого не знал...
Так прошло мое первое знакомство с ментовской подставой, но это были цветочки. Ягодки меня ждали впереди, когда ко мне в ИВС лично пришел "Большой Босс", и составил довольно откровенный диалог со мной.
Об этом я расскажу вам уже в следующий части своего повествования.
Если было интересно, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал. Также пишите комментарии и задавайте интересующие вопросы. По возможности отвечу каждому.