Посвящается памяти погибших раненых советских солдат возле станицы Белая Глина (Краснодарского края), по мотивам одного из эпизодов воспоминаний жительницы станицы, В. Иващенко.
Немцы наступали стремительно. Советские войска отчаянно сопротивлялись, вели оборонительные бои, но все равно отступали. Война с каждым днем и часом становилась к станице Белая глина все ближе.
Бегство
Станица опустела. С приближением фронта жители разбежались, кто куда, подальше от войны. Многие дома стояли заколоченными. Валентине бежать было некуда, да и не на чем, кроме козы в хозяйстве были только куры. Проситься к кому-то на подводу совесть не позволила - все и так ехали нагруженные сверх меры.
"Кому я нужная, старая... " - думала она, принимая решение остаться.
С грустью наблюдала, как пустела станица. Настал день, когда проводила последних. Долго стояла на дороге, смотрела им вслед из-под руки.
Михеич
Придя домой с удивлением обнаружила на лавочке у калитки Михеича, соседского дедка. Была уверена, что он точно уехал с кем-нибудь из знакомых.
Валентина молча смотрела на него, ждала, что скажет. Михеич тоже молчал. Да и что говорить - сама что ли не понимала - раз он тут, значит на то были причины.
На руках у Михеича сидел его кот, такой же старый, как он сам. Во дворе Валентина услышала блеяние: "Козу свою приволок..правильно, оставит он ее что ли... сросся, сроднился со своими животинами. Разве мог он их бросить. С козой и котом его бы на подводу никто не взял."
Валентина присела на лавочку рядом:
-Надо бы нам в погреб перебираться, тот, что в огороде, ближе к балке. И скотину туда же. Может обойдется. Первым делом по домам шарить будут.
Кого Валентина имела ввиду, не уточнила - и так было понятно. Ждали немца.
Огненный смерч
Война пришла в станицу рано утром. Ночью еще было тихо. На заре послышались взрывы, сначала отдаленные, потом все ближе. Потом налетел огненный ураган. Свечками заполыхали тополя, фруктовый сад обуглился, почернел. Только красные розы, любимые розы Валентины, выделялись на темном фоне, как сгустки запекшейся крови.
Бой прокатился через станицу Белая Глина, как девятый вал. Когда он схлынул, все вокруг было усеяно телами, мертвыми и живыми - они лежали вперемешку - немцы и бойцы Красной Армии.
Вскоре появились немцы, подобрали своих, погрузили на подводы и увезли. О раненых и убитых красноармейцах позаботиться было некому.
В убежище
Весь день пока повсюду громыхало и выло, Валентина с дедом, козами, курами и котом прятались в погребе. Кот и сейчас сидел у деда на коленях, отвечая пением на прикосновения его сморщенной, но по прежнему нежной руки. Михеич сохранял удивительное спокойствие. Валентине от этого на душе становилось немного легче, какой-никакой, а мужик.
Она думала про дом, уцелел ли, еще раз похвалив себя за решение спрятаться не в подполе, а в огородном погребке. Сообразила - прятаться в доме и под ним было небезопасно - если бы его развалило взрывом, они бы с дедом без посторонней помощи точно не выбрались, там бы и сгинули. А так, есть шанс, что не обратят внимания на холмик в зарослях. Дверь в погреб была со стороны балки, не сразу заметишь в густом бурьяне, ведущую к ней тропинку.
Ожидание
В погребе было прохладно и сухо - пол дощатый, по стенам полки с кое-какими припасами, по углам - гурты с овощами. Хорошо жила, хоть и одна. Зато теперь вот с дедом. Одно пугало - чтобы на их убежище не набрели. Хотя что за толк с них обоих - ни вояки, ни пограбить. Но береженного бог бережет - потому и сидели тихо, боялись высунуться, ждали, когда стемнеет.
Наконец все стихло. Осторожно приоткрыв дверь, Валентина прислушалась. Кажется во дворе кто-то был. Тихо снова прикрыла дверь, спустилась:
-Кто-то есть. В доме поди. Только бы сюда не полезли, хватит им того, что в подполе найдут, что б им..Спаси и сохрани... - женщина укуталась в платок и стала молиться. Просидев с час, решила снова посмотреть, не ушли ли незваные гости. Выглянула. В темноте ничего не видно. По негромким голосам и вспыхивающим огонькам папирос, поняла, мужчины, не меньше десяти человек. Стало страшно. Беззвучно снова прикрыв дверь, вернулась.
-Много их...
-Кто ж такие?
-А нам какая разница! - рассердилась она.
-Не скажи, - ответил дед, - не скажи. На чьем языке балакают? Это то разобрала?
В самом деле, на каком языке общались между собой нежданные гости, она не поняла, не прислушалась.
-Ладно...послушаю.
Наши
Во дворе было тихо. Может ушли, с надеждой подумала Валентина и услышала как кто-то выругался матом и вслед за этим:
- Прости, браток, не увидел, темно, глаз выколи.
"Наши! " - Валентина вернулась к деду с новостями. Михеич выслушал.
-Наши... где они сейчас, эти твои наши?
-Ты чего ворчишь, дед? Наши, значит наши. Они тут ради нас с тобой! Забыл? Старый, а ума не нажил.
-Ну все, раскудахталась. Лучше скажи, что делать будем. Может я схожу, посмотрю, что там за наши. Ты все ж женщина.
Валентина не могла не оценить такого порыва и снова ощутила в душе тепло - не одна, мужик рядом!
На разведку
-Присмотри за котом, - распорядился строго Михеич и ушел на разведку. Вернулся через пол часа. Валентина накинулась:
-Что так долго!
-Тихо ты, тихо, Валя, - впервые он назвал ее так, по свойски. - Там это... раненые! Дюже много их.
-Сколько?
-Не считал. Полный двор. Вот и считай. И дома еще...
-Почему так долго?
-Сначала сидел в кустах, смотрел, слушал, потом вышел. Кто ж такие будете, спрашиваю, а они мне в нос гранату!
Валентина замерла в страхе, представив, какая деду грозила опасность. Михеич, довольный произведенным впечатлением, продолжал:
-Я представился, сказал, что это дом моей снохи. Спросили, а сноха где, а я им - а зачем вам моя сноха, скажите, кто вы такие и что в моем доме делаете и надолго ли тут...В общем, побалакали маленько.
-Откуда они?
-С поля! Раненые, да контуженые. Немцы, говорят, своих, забрали, мертвяков и живых, вывезли. У наших оружие пособирали, а людей побросали. Кого-то постреляли. Эти уцелели. Друг дружку откапывали, кого завалило. Все раненые, ни одного целого нет.
-Божечки ж мой... - Валентина прикусила платок платка, ждала что еще скажет дед. Но, судя по всему, рассказ был закончен, а вопросов у Валентины меньше не стало. Что с ее домом? Что за люди? Раненые, но чего от них ждать.. И самое главное, что делать. Надо помочь. С этим ясно. Но как - она не медсестра, крови хоть и не боялась, как все деревенские, но тут было совсем другое - тут люди. И ей надо было увидеть все своими глазами.
-Как думаешь, мне к ним можно?
-Можно. Не обидят. Они все сейчас, как дети малые - подняться по нужде сходить не могут - все под себя и мамку зовут..
Раненые
Через час Валентина уже деловито сновала по двору, размещая своих постояльцев. Кого к сараю ближе, чтобы удобно облокоиться о стенку. Кого на солому. Несколько раненых лежало в доме. Кровать под кружевным покрывалом стояла нетронутой. Расположились на скамье и на полу. Взяли только подушки. И отовсюду слышалось: "Пить!"
Валентина с дедом только успевали носить ведра из колодца. Есть никто не просил. Она сама наварила картошки в мундирах, принесла соленых огурцов еще прошлогодних, нарезала сала, хлеба, все, что было заготовлено в доме. "Ничего, ничего, сейчас, главное всех накормить".
К дому Валентины всю ночь сползались все новые и новые раненые. И все, как один, просили пить. Собралось человек сорок, не меньше. Ходячих среди них, можно сказать, что и не было.
Валентина с Михеичем ни разу за все время не перекинулись ни словом - оба были заняты. Только под утро смогли отдохнуть. Расположились во дворе, в доме было не продохнуть от запаха запекшейся крови и гари, исходившего от раненых. Валентина распахнула окна, куда периодически заглядывала, не нужно ли чего.
В голове билась мысль - дальше то что? Что с ними будет? Валентина всматривалась в обескровленные лица смертельно уставших людей - о чем они думают, боятся ли?
Приготовления
Но кроме усталости и удовлетворения, что можно просто лежать, никуда не бежать, не стрелять, на лицах большинства их них она ничего больше не увидела. Они были военными, понимали - помощи ждать неоткуда. Фронт откатился уже на десятки километров. Немцам сейчас не до них, подтягивают свои тылы, заботятся о своих раненых, хоронят погибших. Но так будет не всегда. Дойдет и до них очередь. Дальше плен, отвоевались. И до плена из тех, кто дополз до этого убежища, доживут не все.
-Валентина, - позвал один из раненых. Она подошла с кувшином, может пить хочет. Раненый сделал несколько глотков. - Хотел вас попросить...
Немолодой солдат первым обратился к ней с просьбой взять на сохранение письмо, фотокарточку и партбилет.
-Спрячьте, пожалуйста, понадежнее. Будет возможность, передадите нашим. А нет, так сожгите.
Она обещала. Ее окликнули из другого угла - с той же просьбой. Вскоре у Валентины собралась целая сумка солдатских писем-треугольников, целая коллекция семейных фотографий, жен, подруг и невест. Все аккуратно перевязаны по отдельности, чтобы не перепутать.
Никто не ругался, не жаловался. Все были спокойны и сосредоточены. Они готовились принять свою судьбу, которая так распорядилась, что они все вместе встретят ее здесь, на этом дворе, где о них сейчас с такой самоотдачей заботились эти двое.
-Пойду спрячу! Я скоро, хорошие мои, я скоро! Михеич, присмотри тут.
Тайник
Валентина, прижав сумку к груди, вышла за калитку и по тропинке пошла по направлению к своему тайному убежищу. Остановилась перед дверями, чтобы спуститься вниз, потом передумала и прошла по тропе немного дальше, к остаткам пня старой яблони, которую начала корчевать еще до войны, весной, но так и не закончила. Сейчас пень мог пригодиться. Валентина принялась за работу. Разрыла в корнях яму. Получилась приличная ниша. Увидела, что внутренняя часть ствола сгнила и осыпалась трухой куда то вниз. Углубила нишу еще больше. Опустила в нее сумку. "Временно. Пусть пока так. Потом толем все оберну..."
Немцы
Послышался возглас. Валентина прислушалась. Говорили не на русском. "Немцы" - дрогнула в голове мысль и замерла в ожидании, но было тихо. Потом снова раздались громкие голоса. Немецкая речь звучала резко и чужеродно. Человек, судя по тону, отдавал команды, что-то требовал. И тут Валентина ясно услышала голос Михеича, который с расстановкой, от души послал "командира" к такой то матери. "Михеич! Старый дурак, миленький, молчи!" По тону было понятно, что немец переспросил. И Михеич повторил все опять слово в слово. В ответ прозвучал одиночный выстрел.
Послышался шум, возня, кричали отборным матом на русском, орали на немецком. Кто-то страшно захрипел. Раздалась автоматная очередь, одна, вторая, третья. Кто-то снова закричал и следом тут же раздался взрыв. Рвануло так, что Валентина от страха упала сначала на коленки, потом плашмя, вжалась в землю и замерла.
Страшное
Резко стихло. Со стороны двора не доносилось ни звука. Валентина лежала, боялась дышать, напряженно вслушивалась в тишину, которая показалась ей подчеркнуто мертвой.
Пролежав так больше часа, поняла - произошло страшное. Ей предстояло увидеть то, чего сердце могло просто не вынести. Начало слегка подташнивать, лицо горело. "Самой бы тут не слечь.. Помоги, Господи, помоги мне..." Валентина ползком стала пробираться поближе к двору.
Заглянула в щель штакетника и увидела...ее двор стал одной раскрытой общей могилой.
Последняя схватка
В одном месте убитые раненые солдатики лежали вповалку, один на другом. Валентина присмотрелась и увидела под ними человека в незнакомой военной форме. На его руке, которая тянулась к чему то, что лежало в стороне, был перстень с двумя зигзагами, похожими на молнии. Валентина увидела лежащий неподалеку пистолет.
Михеича нашла там же неподалеку. Он лежал в пыли, широко раскинув руки. Его глаза были широко распахнуты, в них застыли слезинки, которые придавали взгляду лукавое выражение, будто покойник перед смертью испытал радость или хотел засмеяться.
Ближе к окнам дома зияла большая яма, которой еще пол часа назад тут не было. Валентина заглянула в нее и увидела остатки еще одного человека в такой же незнакомой форме.
Она обошла все в надежде найти хоть одного выжившего, но не нашла никого. Ее воображение нарисовало ей картину произошедшего.
Вскоре после того, как она ушла, приехали немцы. Мотоцикл их все еще стоял на дороге.
Почему Михеич их обругал, Валентина не понимала, но могла предположить, что дед хотел заступиться за раненых, которым немец отдавал команды - возможно, требовал встать, чего они сделать при всем желании не могли. Михеич не стерпел и высказал все, что наболело. Немец разозлился и убил его, выстрелил в упор. Раненые, увидев это, набросились на убийцу и буквально загрызли его - у мертвого немца отсутствовала половина лица. Откуда у обессиленных людей только силы на это взялись. Немец, видимо, сопротивлялся. Когда боролся, выронил пистолет. То, что его вообще смогли повалить, было удивительно. Видимо сработал эффект неожиданности.
Второй, который был с ним, стал расстреливать раненых солдат из автомата, включая тех, кто был в доме. Пока кто-то, собрав в себе последние силы не швырнул в него припасенную гранату...ту самую, которой несколько часов назад пугали Михеича.
Прощание
Еще раз обойдя всех, Валентина убедилась, что живых среди них нет. Потом принялась за работу: как могла углубила воронку, стащила туда часть погибших солдат. Кому не досталось места в общей могиле, похоронила отдельно. На это ушел весь день и ночь. Сходила с погреб, проверить своих подопечных, попоить и покормить. С грустью посмотрела на котейку:
-Осиротел ты и не знаешь , что дед твой больше к тебе не вернется.. - Валентина заплакала, потом взяла себя в руки и пошла заканчивать. Михеича похоронила поближе, не хотел отпускать от себя..
Вместо эпилога
Брошенная станица не раз становилась местом сражений, переходила из одних рук в другие. От домов почти ничего не осталось, одни печные трубы, да и те разрушались одна за другой. Дом Валентины был не в лучшем состоянии. Все, что можно было, она оттуда перенесла. Грабить было нечего.
Места могил отметила по особому, боялась потерять.
Она так и осталась в своем убежище. Никуда не ушла, да и некуда ей было. Чудо, что ее никто не заметил. Она будто превратилась в тень: пряталась днем, выходила ночью, невидимая и неслышимая никем. Она жила лишь потому, что ей надо было исполнить данное солдатикам слово и рассказать о том, как они погибли, совершив невозможное. Они все в ее глазах были героями. А о них наверное думали, что они попали в плен или предали, струсив. Следовало довести до ума и братскую могилу, перезахоронить всех, как полагается, выбросив оттуда останки врагов, которые пришлось закопать вместе со всеми. И еще ей надо было позаботиться о "наследстве" Михеича - пока она жива, его животинки, которых он так любил и ради которых отказался уехать, будут с ней всегда.
Источник, вдохновивший автора на написание художественного рассказа об одном из эпизодов войны: https://netzulim.org/R/OrgR/Library/Shneer/Shneer_Plen/glava4otv%5B1%5D.htm