Была не его смена, когда у Юрия поднялась температура. «Ничего, отлежусь, отопьюсь. Если что, закидаюсь терафлюшкой, и на работу как огурец». Но не тут-то было. Температура держалась под 40 и не реагировала на лимоны, малиновое варенье и клюквенные морсы. Простудные порошки, к-е раньше помогали безотказно, тоже не приносили особого облегчения, и в воскресенье вечером на семейном совете со старенькой мамой было решено вызывать врача, чтобы оформить больничный. Вызов врача поручили маме, Галине Ивановне, потому как по утрам Юрий чувствовал себя особенно погано, а звонить надо было с утра пораньше, когда начинает работать поликлиника.
Как Юра, так и Галина Ивановна уже лет сто не вызывали врача на дом. Поэтому совсем не удивительно, что те телефоны, к-е были записаны у мамы в книжке, глухо молчали.
Помучившись с полчаса, Галина Ивановна побежала к соседке, и, извиняясь за раннее вторжение, спросила, по какому телефону вызывают нынче врача из поликлиники. Получив странный короткий номер, Галина Ивановна в недоумении удалилась, и с сомнениями приступила к новым попыткам дозвониться.
То, что она разговаривает с роботом, наивная Галина Ивановна догадалась не сразу, поэтому дело долго не ладилось. То отвечала невпопад, то слишком долго описывала жалобы, то перепутала цифры в номере телефона. В общем, обе стороны были крайне раздражены друг другом, и, когда проклятая баба наконец объявила, что заявка зарегистрирована, Галина Ивановна со злостью повесила трубку.
Время уже близилось к обеду, и, памятуя слова соседки о том, что если поздно вызвать, то могут прийти и на следующий день, Галина Ивановна и Юра приготовились ждать.
Но ни в этот день, ни на следующий врач не появился. Галина Ивановна металась по квартире, вздрагивая от каждого звука, и распаляя себя видом страдающего сЫночки.
Утром в среду, захватив для чего-то свое блокадное удостоверение, Галина Ивановна побежала в поликлинику, решив, что не уйдет оттуда пока не выбьет для Юрочки врача.
Через несколько часов она вернулась домой с победным видом и сказала, что врач сегодня будет. С кем и как она говорила неизвестно, однако известно, что врача ей пообещали обязательно и хорошего. Упоенная успехом, Галина Ивановна не обратила внимание на некоторое ехидство в последних словах говорившей.
Дома Галина Ивановна снова подмела уже много раз подметенный коврик в прихожей, смахнула несуществующую пыль с трюмо, положила в ванной новое туалетное мыло.
Наконец раздалось долгожданное треньканье домофона: «Врача вызывали?», и минуты через три звонок в квартиру.
Юрий широко распахнул дверь, но на темной лестничной площадке (ЖЭК опять на лампочках экономит) никого не было. Когда после яркого света прихожей глаза Юрия немного попривыкли к полумраку, он все же разглядел какой-то силуэт, вызвавший в его голове странные и похожие на галлюцинации образы. Силуэт сделал шаг вперед, и Юрий невольно стал пятиться назад, пока спина не уперлась в материнскую шубу. На пороге стоял высокого роста негр. В голове у Юрия мысли неслись одна за другой: «не туда попал», «у меня болезненный бред».
То, что это не бред, Юра понял, когда увидел Галину Ивановну с застывшей улыбкой и широко распахнутыми глазами. Оправившись, и уже с насмешкой вспоминая свой испуг и растерянность матери, которая опять пыталась натянуть улыбку на лицо, Юрий поздоровался и пригласил доктора пройти.
Доктор оказался приятным и общительным. Послушал, выписал лекарства, оформил больничный, взял мазок из носа. «Ого,»- подумал Юрий, - «если результат положительный окажется, так еще и курва кот будет».
Провожая доктора, Галина Ивановна и Юра переглядывались со вздыманием бровей, гумканием, хеканьем и другими нечленораздельными звуками. Когда же за гостем закрылась входная дверь, Юра неторопливо повернулся и с напускной строгостью произнес: «Ну, что, мать, рассказывай, где ты его откопала».