Впрочем, был ли висящий над пентаграммой человек жив (и был ли он человеком), еще вопрос. Вроде жив, так как хоть и редко, но дышал. Только в остальном – полная неподвижность: глаза не моргают, ни одна жилка не дрогнет.
Зато другой человек, находившийся в комнате, вел себя совершенно нормально. Нормально – для очень старого и, возможно, выжившего из ума мага. Может, и не совсем выжившего, но вслух сам с собой он почему-то разговаривал и при этом говорил о себе во множественном числе:
– Ну, старина Ламашту, теперь-то они у нас все попляшут! Засиделись мы с тобой в этих горах Мрака. Считай, уже две сотни лет сидим, с тех пор как эти уроды, да будут они трижды прокляты, наш родной Лагаш разорили. Крыши над головой лишили. Замок родовой по камешкам разнесли. Живем теперь как дикари в пещерах, хи-хи.
Сравнение с дикарями старика почему-то развеселило. Немного похихикав крайне противным голосом, он продолжил:
– Дикари. Это мы-то с тобой дикари?! Мы – все, что осталось от величайшей Империи!