В православной церкви нет «рейтинга» грехов по степени тяжести, а известные многим «семь смертных грехов» -это вовсе не список самых тяжких грехов с точки зрения христианства. Церковь таким образом просто условно объединила все страсти в семь больших групп.
К числу основных человеческих страстей в православии относятся: гордыня (или тщеславие), алчность, зависть, гнев, похоть, чревоугодие, лень (уныние). Собственно, это – «вершина» греховности, «пагубные страсти», то есть – определённая привычка души, отдаляющая её от Бога и ставшая её свойством. Любая из этих страстей способна развиться из небольшой греховной склонности, и если сначала она может приносить человеку удовольствие, то, со временем и укоренением в его душе она превращается в мучительную зависимость, которая опустошает и не приносит радости.
Феофан Затворник писал: «смертный грех есть тот, который изменяет центр деятельности человеческой». То есть «тяжесть» греха определяется степенью его влияния на душу и мерой целенаправленного участия в нём человеческой воли. Один из литургистов ХХ века, Гермоген Иванович Шиманский писал, что различаются грехи, совершаемые при сознательном участии разума и воли человека и те, что он может сделать по неведению и неосторожности. Последние, по мнению исследователя, не являются тяжкими, но могут такими стать при сознательном небрежении человека своей душой. Любой грех в какой-то мере отдаляет человека от Бога, однако, по слову святого Исаака Сирина - «нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного».
Многие воцерковлённые люди склонны считать греховным то, что таковым изначально не является. В брошюрах типа «памятка исповеднику» встречаются такие «прегрешения» как «празднование Нового года», «загорание на пляже», «посещение концертов» и тому подобное. То есть налицо стремление трактовать все проявления человеческой радости и тягу к ней как греховные, что противоречит духу христианства. Такое отношение можно принять, когда речь идёт о монашеской аскезе, но для мирянина оно пагубно – ведь при таком взгляде поводом ко греху становится всё, что угодно и, в конечном итоге, страдает психика. Ведь постоянная боязнь что-нибудь «нарушить» ведёт человека во власть страха, и уводит душу от любви Божией не меньше, чем самый тяжкий грех.