Один из самых неоднозначных фильмов, мною когда-либо посмотренных. Эту картину я могу разделить на несколько стадий, вернее не сам фильм, а то, что происходило со мной – зрителем, во время просмотра.
1 стадия: непонимание.
Фильм настолько сложен для восприятия, что для того чтобы привыкнуть нужно немало времени, и этот процесс является достаточно энергозатратным. Большую часть времени при просмотре пребываешь в напряжении, и не из-за нарастающей напряженности событий, а скорее из-за отсутствия понимания происходящего. Свободное движение камеры, порой отсутствие фокуса, технические переходы – вводят в заблуждение и напоминают любительскую съемку. Ни одного статичного кадра – это сильно. Декорации, вернее, практически их полное отсутствие. Вначале создавалось впечатление, что это шоу, где проверяют людей и наблюдают за ними в реальном времени, а герои, естественно, ничего не подозревают. И ты все ждешь, ну, когда же нам покажут обратную сторону? Но увы. Актерская игра кажется слишком спокойной. И ты не понимаешь, как при таких обстоятельствах можно не кричать, а их тембры ровны и практически безэмоциональны. И всему этому комбо пытаешься найти хоть какое-то объяснение.
2 стадия: отрицание, отторжение.
На этой стадии появляется отрицание всего того, что происходит в действительности на экране. Это же не спектакль в театре, почему все именно так построено?! Отсутствие стен, предметов быта, окон и дверей, нарисованная собака и воображаемые дверные ручки кажутся комичными. А чрезмерное спокойствие и действия героев – абсурдными. Теряется связь и смысл событий.
3 стадия: принятие.
Вот ты уже привык к свободной камере и появляется ощущение присутствия. Воображаемые ручки уже не кажутся комичными. Постепенно начинаешь понимать замысел отсутствия декораций, ведь все действия героев на поверхности. Вот вроде бы крупный план одного актера, но видно, что происходит в домах персонажей, находящихся на другой стороне улицы. И вот именно в этот момент главное действие происходит не на переднем плане, а на заднем, самом далеком, где герои даже не представляют, что вся их жизнь видна как на ладони. И тут зритель сталкивается, пожалуй, с самой сложной проблемой: не знает, на что обратить свой взор.
Возможно, это главная фишка Ларса фон Триера – обнажить все и вся. И никакое одеяло и каменная стена не сможет скрыть обнаженную душу.
Итак, Догвилль. Молодая девушка Грейс, сбежав от гангстеров, решила укрыться в маленьком провинциальном городке в период великой депрессии 30-ых годов. Коллективно было принято решение оставить девушку на две недели, после чего будет окончательно принято решение о предоставлении ей укрытия в Догвилле. Грейс всеми силами старалась расположить жителей и завоевать их доверие и достигла в этом успеха. За оказанную помощь ей начали платить, жители часто начали собираться вместе и, казалось, давно не были так счастливы. Но всему есть предел.
Жители Догвилля одновременно очень разные и уж очень похожие. Если рассматривать каждого жителя по-отдельности, то можно заметить, что все они наделены отличительными качествами/характеристиками. У одного нет детей, а у другого их шестеро. Кто-то слепой, но помнит все в ярких красках, а кто-то не имеет проблем со зрением, но не видит ничего дальше своего носа. Один будет отбиваться от излишнего внимания противоположного пола, а на другого никто даже и не взглянет. И Грейс нашла подход к каждому, раскрыла глаза не смотрящему и успокоила душу невидящего. Она предлагала любую помощь и была рада, когда работу для нее находили.
Казалось, будто жители начали взращивать и формировать из Грейс, как из глины, удобную для себя вещицу. Догвилль – отражение нашего мира, где правит «дай» и «мне». Мы – люди, быстро привыкаем к хорошему, особенно если за это не надо платить, но мы также быстро привыкаем и к плохому. Человек по своей натуре приспособленец, иначе он бы не выжил в этом мире. Жители Догвилля, словно дети, кричащие вечно «дай», и ты даешь, не отказываешь. А если вдруг скажешь «нет», то будет истерика. Так и наше общество, которое катится в тартарары.
Хочется привести в пример книгу Хосе Ортеги-и-Гассета «Восстание масс», которая, кстати, тоже была написана в 30-ых годах прошлого столетия. Он повествует о разделение людей на две категории: человека массы и избранного меньшинства.
Цитирую: «Масса — всякий и каждый, кто ни в добре, ни в зле не мерит себя особой мерой, а ощущает таким же, как и все, и не только не удручён, но доволен собственной неотличимостью». «Масса — это те, кто плывет по течению и лишён ориентиров. Поэтому массовый человек не созидает, даже если возможности и силы его огромны».
«Избранные — единственные, кто зовёт, а не просто отзывается, кто живёт жизнью напряжённой и неустанно упражняется в этом». «Не те, кто кичливо ставит себя выше, но те, кто требует от себя больше, даже если требование к себе непосильно».
Так чем же жители Догвилля отличаются от «массы»? Пожалуй, я отвечу, что Ларс фон Триер привел самый правильный пример или объяснение книги «Восстание масс». А Грейс подобна Христу (это и отвечает на вопрос о ее недостаточной эмоциональности), главной целью которого было исправить людей на своем примере (правда Грейс ничего не подозревала). Об этом нам неоднократно говорит Том, это и была его главная цель, которую обсуждали на собраниях, в храме забытого людьми Бога. Грейс прошла полный путь на Голгофу со свои импровизированным крестом, истязаниями над душой и телом, ну и, конечно, воскрешением. Только если уж и накладывать религиозный подтекст, который читается с закрытыми глазами, начиная с пса Моисея, то в этой схватке Бог проиграл, ведь жители Догвилля спасения и искупления не обрели. Хотя, вероятнее всего, и мы тоже.
И только на четвертой стадии «понимание» приходит осознание, что ты – зритель, подобно Богу, видишь все. И никакое одеяло, и каменные стены не смогут скрыть обнаженную душу. Грейс, как и зритель, доходит до 4 стадии и позволяет жителям Догвилля заплатить за проделанную ею работу.
Безусловно, эта картина сделала большой вклад в развитие кинематографа, но не для искушённого любителя российского «Горько». Его сложно досмотреть до конца, но и непростительно не досмотреть. Он сложен для понимания, но если все-таки его понять, то сознание расширяется, и это чувствуется даже на физическом уровне. Оценить его также сложно, как и не оценить. Поэтому сказать хорошо или плохо – невозможно. Я бы выразилась – гениально, ведь гениальность можно рассматривать как в положительном, так и в отрицательном ключе, все зависит от личного восприятия.
Хотелось бы закончить вопросом к каждому из вас: к какой категории вы бы отнесли себя? К человеку массы или избранному меньшинству? Мне кажется, что на этот вопрос все мы ответим одинаково, не правда ли?