Я – студент Казанского университета!
На следующий день в приемной проректора мне сообщили, что мой вопрос решился положительно. Не уверен, что я был в восторге. Казань тогда казалась мне очень неуютным, неприветливым, совсем чужим городом. Предстояло провести в нем как минимум год.
И все же, раз зачислен студентом, надо же это как – то отметить! Пусть ни души знакомых, друзей или родственников! Пусть живу на птичьих правах в медицинском изоляторе университетской общаги! Но ведь поступил! Для многих абитуриентов – несбывшаяся мечта! А я – студент!!! Да еще и одного из старейших университетов страны!
Вечером я уже сидел в знакомом ресторане «Татарстан». С детства я наблюдал, как мой отец на отдыхе в Крыму неизменно отдавал предпочтение массандровским винам. Помню, с каким пиететом и удовольствием в кругу друзей, не спеша, в растяжку и небольшими глотками, потреблялись эти благородные напитки. С годами я по достоинству оценил выбор моего отца, хотя эти вина были в большом дефиците, да и стоили достаточно дорого.
Я занял место за столиком в центре зала, заказал бутылку массандровского белого портвейна «Южнобережный», антрекот с жареным картофелем, салат «Столичный»! Минибанкет стартовал! Через некоторое время официант подсадил мне парочку влюбленных. В те времена занимать одному целый стол было непозволительной роскошью. Вечерами в рестораны даже с такой посадкой было практически не попасть. Их явно не хватало. И действительно, почти на миллионную Казань в конце 80-х годов прошлого века я насчитал не больше десятка ресторанов и баров.
Вечер был в самом разгаре, все места за столиками заняты, «моя» парочка ужинала, не обращая на меня внимания. Вдруг я не совсем уверенно поднялся и направился к ресторанным музыкантам. «От имени друзей поздравьте Виталика с поступлением в Казанский университет и исполните, пожалуйста, для него песню «Отель Калифорния» группы Eagles!», - попросил я, протягивая музыканту 5 рублей.
Я возвращался на свое место сияющим и счастливым. «Друзья поздравляют Виталика…», - оглушительно начал ведущий. Потом заиграл любимый хит нашей школьной компании друзей, я большими глотками опустошил бокал. Парочка, до этого вообще не замечавшая моего присутствия, вдруг с интересом начала меня разглядывать. «Простите, это вы Виталик?», - уже обо всем догадываясь, спросил меня парень. Я, улыбаясь, подтвердил. Весь оставшийся вечер мои друзья поневоле поздравляли меня с поступлением, мы непринужденно болтали, поочередно заказывали спиртное и закуски. Вроде бы жизнь налаживалась, постепенно возвращаясь в привычные и комфортные для меня формы. «А этот город, в общем-то, не такой уж суровый», - подумалось мне.
Летим – не летим, летим – не летим… Авиационная «ромашка» в действии.
Примерно в полночь я стоял перед закрытой дверью медицинского изолятора, на пороге сиротливо валялся мой чемодан.
С трудом достучавшись до коменданта, я выслушал тираду непереводимых на литературный язык слов. Ну, если коротко, что я самозванец, обманщик и должен немедленно убраться ко всем чертям.
Вряд ли я отчетливо вспомню, как долго пришлось уговаривать разъяренного коменданта, но мне все же разрешили остаться до утра. Через несколько часов мне предстояло улетать в Саратов. Я уже почти месяц не был дома, мне хотелось перед началом учебного года хотя бы несколько дней провести в кругу родных и друзей.
На этом, в общем-то, можно было поставить точку в рассказе о том, как я попал в Казань и как меня встретила столица Татарии. Но я был бы не я, если бы со мной не приключилось что-нибудь неординарное напоследок.
И так, в 6 утра я был в аэропорту, который находился, слава богу, почти в пешей доступности. Если учесть, что после долгих выяснений отношений с комендантом, я лег спать около часа ночи, а в 5 уже был в аэропорту, отдых, мягко говоря, у меня был условный. Самочувствие усугублялось жутким похмельем от вчерашнего празднования.
Вылет отложили на час, потом еще на час, потом еще…. После полудня пассажиры нашего рейса начали потихоньку сдавать билеты и направляться в сторону железнодорожного вокзала. Аэропорт был переполнен, речи о том, чтобы занять свободный стул не было вообще. Я практически стоял на одной ноге около колонны в зале ожидания и это считалось весьма завидной локацией. В позе розового фламинго я пробыл до 5 часов вечера. Не имея возможности ни поесть, ни попить воды, ни посетить туалет, я медленно умирал и ни на что уже не надеялся. Вдруг объявили регистрацию и посадку на наш рейс.
«Мы точно никуда не летим!», - подумал я, увидев только двух человек на регистрации нашего рейса. Я был третьим!
К моему великому удивлению, нас направили в «накопитель», однако в автобус не посадили. «Вот видите там рядом со взлетной полосой самолет?, - спросил на выходе из накопителя работник аэропорта, - идите туда». Чувство нереальности происходящего усиливалось. Мы дошли до самолета, который стоял на грунте рядом с бетонкой и поднялись на борт. АН-24 был пуст.
«Мы точно никуда не летим!», - стучало в голове.
Мы расселись по местам. Прошло минут 15. «Вы не знаете, мы полетим?», - пассажир с переднего ряда повернулся ко мне. Не получив от меня внятного ответа, он произнес фразу, которая навсегда осталась у меня в памяти как самая несовместимая с авиацией. «Пойду пока на трап покурю!»,- заявил он и вышел из самолета покурить. Прошло еще минут двадцать. Казалось, весь мир про нас просто забыл.
"Мы точно никуда не летим!", - все настойчивее и громче стучало в голове.
Покуривший сосед давно вернулся. «Поддержите компанию?», - вновь обратился он ко мне. В своей руке он сжимал большую бутылку самогона. Чувство нереальности происходящего еще более усилилось. Мне не надо было два раза предлагать, через минуту мы уже сидели рядом и жадно поглощали напиток.
С ума сойти! Дурдом на выезде! Пустой самолет, три пассажира, «выйду покурю», «самогон будете?» - это вообще что? Я сплю или это действительно происходит со мной?
После второй рюмки напряжение и похмелье, не отпускавшие вот уже больше 12 часов, начали потихоньку отступать. Вдруг в самолет зашли, нет, забежали два пилота, на ходу кинули: «Летим!» и закрылись в кабине. Ни стюардессы, ни «пристегните ремни», ни прохладительных напитков и традиционных конфет «Полет». Просто заработали винты, наш самолет медленно выполз на взлетную полосу и через несколько минут мы с моим собут…, извините, собеседником уже поднимали рюмки за успешный полет и удачное приземление! Наш «персональный» самолет для трех пассажиров ложился на курс до Саратова.
Так завершались мои перипетии с поступлением в университет и первое знакомство с Казанью. Так начинался мой новый этап в жизни, связанный с любимой столицей Татарстана.