Привет, друзья! Эту цитату знают все, а город - нет! Какой же населенный пункт и почему воспел “певец революции” в своем стихотворении?..
СО СЛОВ ХРЕНОВА
В конце 1929 года Маяковский встретился со своим другом Иулианом Хреновым, который вернулся из командировки в Сибирь, где побывал в Кузнецке на строительстве нового металлургического комбината (современный Новокузнецк).
Это было героическое “вгрызание” в землю Сибири. Причем, в крайне сжатые сроки: гигант черной металлургии должен быть построен за 1000 дней. Для этого несколько десятков тысяч рабочих набрали за одно лето. Здесь рождался второй “Донбасс” — один из крупнейших в стране индустриально-промышленных центров.
Хренов застал самое начало строительства. Он видел, как приехавшие со всех концов страны добровольцы рыли траншеи и закладывали фундаменты будущих металлургических цехов.
При этом сами они подчас не имели элементарных удобств для жизни и в холодные дни поздней осени 1929 года ютились в палатках и землянках.
Об этих строителях светлого будущего Хренов с восторгом рассказал пролетарскому поэту. Маяковский, проникшись рассказом друга, создал поэтическое описание этой грандиозной картины. Причем, стихотворение получило очень простое название: “Рассказ Хренова о Кузнецкстрое и о людях Кузнецка”.
Литературовед Василий Катанян, присутствовавший при разговоре, вспоминал позже: “Помню этот житейский рассказ… о трудностях, мокром хлебе, простейшей крыше над головой, о миллионе вагонов стройматериалов, которые будут превращены в город…
И помню потом безграничное удивление, когда вдруг увидел в журнале, как горячо сплавились эти детали с чувством и воображением поэта, какую новую бессмертную жизнь обрели они в лирическом стихотворении”.
Кстати, всего через 5 месяцев после этих жизнеутверждающих событий, 14 апреля 1930 года Маяковский ушел из жизни, совершив самоубийство. Поэту шел 37 год.
Предчувствовал ли он уже в то время, когда писал о Городе-саде, свою внутреннюю катастрофу?.. Если да, то как это уживалось в нем?..
НЕ ГОРОД-САД, А САД-ГОРОД
Между прочим, термин Город-сад Маяковский не выдумал. Такой населенный пункт существовал на самом деле.
Так назывался рабочий поселок в Кузнецке в середине 1910-х годов. В основе его названия лежала идея создания массового недорогого и удобного (по меркам того времени) жилья для рабочих. Правда, назывался он не Город-сад, а Сад-город.
Идея пришла в Россию из Англии. В проекте Город-сад должен был стать поселением для 30-35 тысяч человек с удобной планировкой и большим количеством зелени. Удобства городской жизни здесь должны были сочетаться с красотами природы.
Идея была воспринята некоторыми российскими промышленниками. В том числе руководством “Копигуза” — предприятия, которое до революции занималось добычей угля в Кузнецком угольном бассейне.
Привлекая на работу в копях большое количество рабочих, угольные магнаты решили построить для них такой город. Автором был архитектор Андрей Крячков. Он предложил 9 типов одноэтажных домиков для семей рабочих и 1 типовой двухэтажный дом на 21 комнату “для холостых”.
Правда, в российских реалиях идея выродилась стихийный самострой вокруг железнодорожной станции.
В первые годы в Саде-городе проживали порядка тысячи человек, но с началом строительства Кузнецкстроя их количество увеличивается а порядок. Новые поселенцы также вместо аккуратных домиков с палисадниками рабочие стали строить что попроще и побыстрее.
По сути, в это время Сад-город представлял из себя большой палаточный лагерь. Землянки, в которых можно было топить печи, считались роскошью.
Типичная землянка представляла собой яму, устланную горбылем, с щелями-окнами. Стекла в них были собраны стеклянного боя. (На строительство землянок рабочим разрешали забирать со стройки отходы леса и стекла).
По центру этого жилища на камнях устанавливалась самодельная металлическая печь. (Часто их делали из перевернутого ведра). А по периметру находились нары из неструганных досок. Именно такой “город” застал Иулиан Хренов на Кузнецкстрое.
В стихотворении Маяковского эти реалии отражены в следующих строках: “По небу тучи бегают, //дождями сумрак сжат,//под старою телегою //рабочие лежат”. И далее: “Сидят впотьмах рабочие, //подмокший хлеб жуют”.
ПОЭТИЧЕСКАЯ МОБИЛИЗАЦИЯ
Сразу после написания “Рассказ Хренова…” был напечатан в журнале "Чудак". Скоро эти стихи стали популярными в народе и были доставлены на промплощадку Кузнецкстроя. Здесь в первую самую тяжелую зиму грандиозной стройки они буквально спасали рабочих от отчаяния.
Писатель Александр Смердов, работавший в то время в Сибири рабкором, вспоминал об этом: "Прочитал стихотворение Маяковского строителям один наш паренек-арматурщик в дни, когда готовилось бетонное основание под первую домну. Стужа стояла такая, что бетонщики не успевали замесить бетон, как он превращался в камень, но каменщики все-таки заложили фундамент.
Буран норовил смахнуть с лесов плотников, строивших тепляки над будущими цехами, мороз так прокаливал железо, что к нему примерзали ладони арматурщиков, но плотники все выше поднимали строительные леса, арматурщики гнули железные прутья и плели из них каркасы цехов.
Когда товарищи по бригаде начинали жаловаться на мороз, арматурщик комсомолец Володя застуженным голосом выкрикивал стихи Маяковского: “Сливеют губы с холода, //но губы шепчут в лад: //”Через четыре года //здесь будет город-сад!” — стихи очень действовали..."
Герой соцтруда Иван Бардин, руководивший строительством комбината в первые годы, также оставил свои воспоминания. Он писал: “Поэт Маяковский в самые, быть может, тяжёлые времена жизни Кузнецкстроя, в момент, когда приехавшая на строительство комиссия «распушила» нас в пух и прах, написал свой “Рассказ о Кузнецкстрое и о людях Кузнецка”.
Этим он поддержал наш дух, и мы продолжили начатое дело и считали его самым главным в осуществлении нашей мечты. Этой мечтой мы жили в течение многих, многих лет и лишь при Советской власти нам удалось осуществить её, построив собственными руками в далекой Сибири металлургический завод-гигант”.
СУДЬБА РЕВОЛЮЦИОНЕРА
Июлиан Хренов был человеком неординарной судьбы. Он родился в 1901 году в селе Лежневе Ивановской области. В партию РКБ(б) вступил в 1918 году и участвовал в освобождении Казани. А в 1921 году был среди тех, кто подавлял антибольшевистский мятеж в Кронштадте, за что получил в награду именные золотые часы.
После Гражданской войны Хренов окончил Петроградское Военно-морское инженерное училище, а затем Московский инженерно-экономический институт имени Орджоникидзе.
А в 1929 году в качестве члена центрального комитета профсоюзов рабочих-металлистов Хренов побывал на Кузнецкстрое.
Этот эпизод его биографии и запечатлен Маяковским в поэтической форме. Хренов же по материалам поездки в 1931 году он издал книгу “От Кузнецкстроя к Кузнецкому металлургическому гиганту”
В дальнейшем он работал на руководящих должностях на заводах в Донбассе, а в 1937 году был арестован за контрреволюционную деятельность и осужден на 5 лет исправительно-трудовых лагерей.
После освобождения в декабре 1943 года Хренов остался на Колыме и руководил участком на прииске “Туманный”. Потом был начальником на прииске “Штурмовой”. Умер от болезней 9 сентября 1946 года в возрасте 45 лет.
Пребывание Иулиана Хренова в заключении описал Варлам Шаламов, который встречался с ним на Колыме.
“В стороне от Ягодного лежал прииск “Партизан”, — пишет лагерный прозаик — “Туда-то мы и прибыли из Магадана в одной машине с Хреновым. Хренов был встревожен, молчалив, томик Маяковского был упрятан в чемодан. Больше я этот томик в руках Хренова не видел.
Позднее, в декабре 1937 года, Хренов говорил мне, что однотомник Маяковского отобрали на одном из многочисленных обысков — тогда, когда отбирали все «вольные» вещи, оставляя лишь казенное.
Болезнь спасла. Серьезное заболевание сердца, да еще камни в печени дали возможность Хренову работать на «легких работах», получать повышенный паек, ибо проценты выполнения норм пересчитывались, и хоть Хренов работал в бригаде — «трановщиком» или с метлой по забою, — но личный его паек пересчитывался с большой скидкой.
Пайков было три: «стахановский» (свыше 110%), ударный (от 100 до ПО) и производственный (от 80 до 100). В те сказочные времена родилось выражение «стахановцы болезни». Вот стахановцем болезни называли и Хренова.
Потом пошли повальные расстрелы, аресты, но Хренов как-то уцелел. В зиму 1938 года Ян Петрович работал «пойнтистом» — бурил горячим паром, что тоже было посильно, несмотря на холод и голод. Это была одиночная работа, не зависящая от «процента» бригады.
В декабре 1938 года меня с «Партизана» увезли, и я потерял следы Хренова. Но встречаясь со своими знакомыми по 1937 году, узнал я, что Хренов кончил срок — у него было пять лет. Но «КРТД» освобожден в войну не был, и в конце войны получил «пожизненную ссылку» там же, где работал — на одном из приисков Севера.
И ВНОВЬ АКТУАЛЬНЫЕ ЛОЗУНГИ!
В 1970-х годах цитаты из “Рассказа Хренова…” встречали приезжающих в Новокузнецке.
На крыши многоэтажек на привокзальной площади были водружены конструкции с большими буквами: “Я знаю – город будет! //я знаю — саду цвесть, //когда такие люди //в стране в советской есть”.»
После развала СССР в начале 1990-х годов буквы пропали. Их демонтировали из-за того, что конструкция обветшала и утратила эстетический вид. Вместе с ними город как будто утратил часть своей сущности.
Поэтому в 2017 году — за год до празднования 400-летнего юбилея города (уже на новом витке истории!) — было принято решение вернуть надпись на прежнее место.
Буквы вернули. Плюс к лозунгам добавили подсветку в ночное время. Так Новокузнецк заново обрел смысл и прошлого, и будущего своего существования!
Уважаемые читатели, благодарю за внимание к моей статье! Если вам интересны такие темы, поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на КАНАЛ, чтобы не пропустить следующие публикации.