Не так это было, конечно. Вернее, не совсем так.
1992 год, Москва, новооткрывшийся Современный Гуманитарный Университет. Интересно, сколько юристов вышло из того набора?
Занимались мы в самых разных, порой неожиданных местах. Павелецкая, Рижская, что-то типа Бутово. А квартиру я снимала на Альтуфьевской. Метро тогда заканчивалось в Бирюлево, и приходилось подолгу ждать автобус, но я предпочитала садиться на троллейбус на Рижской. Дома меня никто не ждал, а где читать, мне было абсолютно все равно.
Именно в московском кипучем бульоне я опять встретилась со старой, с детства знакомой книгой про льва, полдунью и поатяной шкаф. Но о ней не сегодня.
Помню, промозглый бесснежный ноябрь, вечер после пар и надо домой, но вот беда-то, читать мне сегодня нечего!
Не "Анжелику" же, в самом деле, обнаруженную в хозяйском шифоньере. Кстати, странное место для хранения книг выбрала моя хозяйка. Ах да, в квартире же не было ни одного шкафа. Только навесеой рундкчок на кухне, в котором стройными рядами стояли трехлитровые банки с гречкой, рисом и пшеном.
Родители недоумевали, отчего у меня так быстро заканчиваются деньги а я, засыпая на древней раздвижной развалюхе, безуспешно притворявшейся тахтой, представляла себе огромную куриную ногу.
Я ела ее неторопливо, обгрызая каждую косточку, наслаждаясь солоноватой хрупкой корочкой и обжигающе-горячим мясом под ней.
Поужинав таким образом, я засыпала абсолютно сытой.
Но не в тот день.
В те времена каждый вестибюль станции метро был заполнен самыми разнообразными "развалами". Меня манили книжные.
Вот тоже удивительный факт, в стране, разваливающейся на куски, присевшей от ужасов бандитских разборок и прочих прелестей первоначального накопления капитала, вдруг расцвело книгоиздательство. Как говорилось в анекдоте - "он еще и поет".
Народ еще и читал.
Обожала я эти развалы и их продавцов, с их банановыми ящиками, цыпками на руках и неодолимым желанием дать вам именно то, что вы ищете.
Да зайдите сейчас в любой книжный. Вы увидите только равнодушные скучающие мордочки молоденьких "консультантов" (даже без копыт), которым что Гоголь, что Гегель, одинаково. Монопенисуально, как говорит моя любимая подруга.
Ну так, Рижская. Краснощекая пышная девушка постбальзаковского возраста, уже хорошая моя знакомая, кричит мне издали:
- Новая пришла, бери, тебе точно понравится! И протягивает мне томик с традиционной ужасающей харей на суперобложке.
Черно-зеленый монстр украшал собой произведение некоего Стивена Кинга под странным названием - "Салимов удел".
И, да! Спустя 30 лет я готова спорить с каждым, что опротестует этот самый удачный перевод названия, этот "бриллиант" переводческого вдохновения, ибо тут "удел" - это "территория" городка, и, одновременно, "участь". А "Салимов удел" - отсылка к поговорке персонажа из книги и его сбежавшего кабана по кличке "Иерусалим".
Можно еще услышать проговорку насчет Салема - известного своими кострами и процессами над ведьмами.
Словом, я купила.
Села в троллейбус и открыла.
Очнулась на конечной, слава богу, туда и ехала.
С трудом покинула салон троллейбуса и городок, над которым нависло зло.
Прочитав перед снов почти до конца, поняла, что спать мне, кажется, не хочется. И есть, пожалуй, тоже.
Я проверила входную дверь и все окна, хотя жила на седьмом. Включила и тут же выключила телевизор.
В кухне кто-то был. За шторами в комнате кто-то сопел. Скрипел стулом.
Я включила свет и достала из шифоньера "Анжелику". Дверца пронзительно заскрипела.
Я вздохнула и открыла Кинга. Я еще не знала, что впереди меня ждет "Кристина" и "Четверть после полуночи".
Конечно, кто-то скривится, считая жанр низкопробным чтивом.
А для меня хороши все жанры,кроме скучного. Чтобы чему-то научить, книге необязательно вызывать зевоту.
Как любить, как прощать, как переживать потери и совершать поступки.
Как жить свою жизнь и не мешать другим.