В молодости люди понимают, что когда-то и они уйдут, придет черед. Но только умом, а не чувствами. Очень тяжело понять юным старых. Огромная несправедливость в том, что тело дряхлеет, а ощущает психологически себя человек лет на 20.
Л. Толстой о способе мышления в старости
Даже мудрый Лев Толстой, который, как многим кажется, уже родился с седой бородой и строгим взглядом, и тот сказал: «Старость – самая большая неожиданность в жизни». Ему-то было тяжко. Потому что некоторые люди стареть начинают лет в 40 – ворчать, осуждать молодое поколение. А Толстой уже в преклонных летах на велосипеде учился кататься, гулял много, физически работал и никак не мог смириться с таким положением вещей, что надо угомониться уже, кушать бульон и отдыхать после обеда.
Писатель много размышлял и философствовал. Он отлично понимал, что в конце жизни меняется мышление и думы принимают совсем иной оттенок:
В молодости только возможны планы пересоздания людей – воспитанием, новым экономическим или гражданским устройством общества; в старости же человек чувствует и над собой то неумолимый закон природы, который царствует над растеньем и животным, и созерцает его. Весь труд жизни привел старика к этому.
(Л. Толстой)
Наблюдение, неспешное подведение итогов – вот суть старости по-Толстому.
И в пожилом возрасте человека могут обуревать сильные чувства. Но когда он понимает, что близок уже конец, то меняет вектор. Перед лицом вечности все прежние страсти становятся незначительными, обиды – смешными. Человек старается примириться со всеми и уйти достойно.
Токарева о Данелии
Виктория Токарева рассказывала о последних месяцах жизни своего друга Георгия Данелии – известного режиссера. Он прожил долгую жизнь – 88 лет. Даже будучи в таком состоянии, что мог только говорить, он звонил Виктории по телефону, и она рассказывала о новинках литературы. Когда писательницу спросили в одном из интервью, задумывался ли Данелия о скором уходе, она ответила:
Это была его мечта. Он сказал: «Я уйду весной». Он перезванивался часто со своим композитором и другом Гией Канчели, говорил ему: «Я мечтаю об одном, чтобы Бог препроводил меня на тот берег». Может быть, он не понимал, как это трагично. Он надеялся, что там что-то есть.
Он в последнее время любил всех, со всеми, с кем у него были напряженные отношения, он помирился, но я не помню, чтобы он кого-то выделял.
(В. Токарева)
«Скучная история» Чехова
У Чехова было слабое здоровье. Он, можно сказать, до старости-то и не дожил. Но хорошо понимал, что чувствует человек «на пороге». Герой повести «Скучная история» - профессор 62 лет. Он болен и знает, что осталось ему недолго. Есть слава, известность, семья. А больше – ничего. Друзей не осталось, жена постарела, тело дряхло и некрасиво.
Память моя ослабела, в мыслях недостаточно последовательности.
Часто пишу я не то, что хочу; когда пишу конец, не помню начала. Часто я забываю обыкновенные слова — то и другое ясно свидетельствует об упадке умственной деятельности.
Если бы меня спросили: что составляет теперь главную и основную черту твоего существования? Я ответил бы: бессонница.
Угасание остроты ума особенно печально для Николая Степановича. Ведь он профессор, ученый. Считает себя хорошим человеком:
Я трудолюбив и вынослив, как верблюд, а это важно, и талантлив, а это еще важнее. К тому же, к слову сказать, я воспитанный, скромный и честный малый.
(А. Чехов)
Но в конце жизни осознание прошлых заслуг не приносит счастья. Вся повесть, второе название которой «Из записок старого человека», мучительна. Профессор, повинуясь инстинкту, цепляется за жизнь, не в силах уступить своего места и воспринять надвигающийся уход. Чувствует себя бессильным, слабым. При этом не может ничего поделать. Чехов без прикрас показывает, что ощущает немощный и немолодой человек.
Нагибин о порядке
У шведов есть понятие «уборка как в последний раз». Они не боятся этого. Считают естественным не оставлять детям и внукам горы вещей, а предпочитают распорядиться ими при жизни. Но это буквально.
Подобная «уборка» происходит и в голове. Переоценка ценностей. Желание наладить отношения с теми, кого обидели, сказать важное тому, кому стеснялись это сделать. Хорошо описан этот процесс у Бакмана в книге «Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения».
Если же вам ближе русская литература – наши писатели тоже согласны с такими методами. Юрий Нагибин в конце жизни писал, что начинает «прибирать» за собой. Не в физическом, а душевном смысле:
Я всё время будто подвожу итоги, определяя ценность давних и недавних переживаний и людей, стоявших близко ко мне, и сделанного мною. Я словно пытаюсь оставить за собой порядок, чистоту, пытаюсь сохранить за собой лишь то, что было подлинно моим в этом мире.
(Ю. Нагибин)
Близок такой подход? Или стараетесь не думать о грустном? Делитесь мыслями в комментариях.