Николай Михайлов
Собственно, мы пока и сами толком еще не разобрались, сколько на этом поле имелось кладов. Это значит, что если считать по археологическим правилам - скопление пяти и более монет в одном месте считается кладом, - то таких захоронок в пахотном слое поля на месте бывшей деревни Володькино было не менее девяти.
Сам я полагаю, что пять-то кладов было точно, тем более, что три из них лежали в остатках горшков, но всего монетных гнезд" было девять…
Черное пятно посреди рыжей глинистой пашни, усеянное битым кирпичом, керамикой, фрагментами печных изразцов мы заметили с дороги еще осенью.
Вылезли из машины, посмотрели вблизи - от стоявшей на этом месте деревеньки ничего не осталось. Поле и поле, каких миллионы в России. Грубые чуть ли не в полметра высоты отвалы плуга никак не позволяли искать здесь в полную силу, поэтому все отложили "до лучших времен".
Лучшие времена настали весной. Поле взбороновали, посеяли овес, за несколько солнечных дней подсох верхний, рассыпчатый слой пашни. А мы как раз проезжали мимо.
В общем-то, цели в тот день цели себе мы поставили иные, но чего то решили вылезти попробовать. Современная часть бывшей деревни должна была быть переполнена мусором - так оно и оказалось, но даже среди этого мусора мне попалась петровская копейка, довольно в приличном состоянии, а моему товарищу, шагавшему в десятке метров правее - петровская же крохотная чешуйка.
Сам Петр Великий старые русские проволочные монеты не любил, называл их вшами, однако чеканили их вместе с монетами регулярного чекана еще около двух десятков лет, давая населению" привыкнуть к новым.
Попадаются петровские чешуйки довольно часто, нумизматической ценности почти не представляют, но находка все равно приятная. Ну и началось обычное - еще монетка, обломок медной посеребреной ложки, упряжная пряжка, мусор.
Зато из следующей ямки я извлек такую находку, которая заставила меня остановиться и идти хвалиться к друзьям. С глубины полтора лопатных штыка я достал прорезную иконку- образок с Георгием Победоносцем.
Тонкой московской отливки, абсолютно целый, лишь немного погнутый и покрытый густой ровной патиной образок относился к первой половине восемнадцатого века.
Ранее мне такой еще не попадался, поэтому разглядывал я его довольно долго. Через полчаса у каждого из нас брякало в карманах по десятку медяков. Отыскался еще обычный крестьянский перстенек с раскрошившимся стеклянным "зерцалом , прямоугольный нательный крестик восемнадцатого века, несколько пуговиц- гирек.
Этих пуговиц на женской одежде бывало до тридцати штук, а крепились они не нитками, а палочками и терялись очень часто. Но бытового мусора вокруг было многовато, поэтому поиски сместились за околицу бывшей деревни. Я и здесь нашел медную иконку - и опять с Георгием, но уже позднюю, с остатками синей эмали и обломанным навершием.
Продолжение