Или о том, когда слово – серебро, а молчание – не золото.
Был период, когда я много общался на сайтах знакомств и встречался с женщинами. Иногда общение складывалось очень странным образом. А точнее не складывалось вообще. Почему? Об этом следующий отрывок из моей будущей книги.
Из книги «Развод. И у мужчин бывает сердце».
14 февраля
Она окончила французскую школу, затем иняз, потом работала несколько лет в представительстве одной российской компании во Франции. Французский — не самый мой любимый язык, но идея вести переписку с дамой по-французски показалась мне нетривиальной. В этом был флер романтического золотого века Пушкина и Лермонтова. Я не ошибся и через некоторое время получил комплименты своему письменному слогу. Все-таки два семестра французского в МГУ не прошли даром.
Разумеется, она любила французских импрессионистов. Я предложил ей посмотреть на русских и заказал экскурсию в Музее русского импрессионизма, где, как выяснилось, она не была. Экскурсия вышла весьма познавательной. Оказалось, русский импрессионизм очень специфичен. Ничего не поделаешь, русский человек всегда и все видит по-своему. Я бы даже сказал, он способен одухотворить почти все вокруг себя. И даже в чисто технические и позитивистские эксперименты французов с игрой света русские художники умудрялись внести элементы социальности и духовности.
Моей спутнице выставка понравилась, но когда я сделал попытку уточнить, что больше всего привлекло ее внимание, ответ получился, мягко говоря, не очень содержательный.
— Ну вообще… Очень много картин. Я не думала, что у нас столько рисовали.
Ну что ж, реакция есть, хоть и не очень развернутая. И то хорошо.
Я проводил ее домой, и мы продолжили переписку в мессенджере. В какой-то момент общение вышло на тему путешествий, она рассказала, что была на Канарах, а я — что был в стране катаров. Это историческая область на юге Франции, с замками в горах и красивыми средневековыми городами. Страна, овеянная легендами о трубадурах и трагическом альбигойском крестовом походе.
Оказалось, что, окончив курс, посвященный французской культуре, она понятия не имела ни о катарах, ни о прекрасном городе Каркассоне, ни о влиятельных графах Тулузы, независимых от самого французского короля. И тогда я предложил ей рассказать об этой удивительной земле и драматических событиях, имевших место семь столетий назад. И получил очень заинтересованное согласие.
И вот я погружаюсь в историю и географию этого края, отыскиваю стихи провансальских трубадуров на языке оригинала (провансальский язык действительно существует), нахожу и высылаю ей одну из самых красивых фотографий города Безье, ставшего первой жертвой крестоносцев… Увы, попытка заинтриговать ее терпит полный крах. На свое послание я не получаю никакого ответа. Ни на этот, ни на следующий день.
Конечно, я не первый, и даже не второй раз сталкиваюсь с таким необъяснимым молчанием. И все равно обидно. Приходится начать диалог со своим alter ego и сказать ему: «Ну не грусти, здесь нет никакого твоего косяка, ты просто оказался не актуален данной конкретной женщине. Бывает».
Мне не нравится, когда люди не отвечают на мои сообщения. Особенно, когда я стараюсь проявить внимание и интерес к ним. Или когда я делюсь с ними чем-то личным. Я понимаю, что неожиданные порывы откровенности могут вызывать разную реакцию, но это все равно признак эгоизма и неуважения. Я сам стараюсь так не делать. Потому что не хочу, чтобы так же поступали со мной. Даже если я занят, я дам понять, что обязательно напишу позже.
Моему alter ego очень хочется немедленно написать ей и выяснить, что же я сделал не так и чем вызвано ее молчание. Но здесь я его остановлю. Мы не будем ни в чем разбираться. Мы просто закончим переписку. Вообще закончим. А история катаров еще найдет своего благодарного слушателя. Найдет непременно.