Уважаемые подписчики и гости моего канала. Хочу представить вашему вниманию работу моего коллеги по творческому цеху, молодого автора Птички Синекрылой.
Надеюсь, что вы оцените по достоинству это произведение, которое многим напомнит их пионерское детство.
Семиклассница Оля Шарикова прибежала в школу раньше всех. Сегодня она ночевала у бабушки, а та не давала внучке долго валяться в теплой постельке, заставляла вставать и помогать по хозяйству. Стряхнув снег с шубки и шапочки, она обмахнула валенки общим веником и пошла в раздевалку. До начала уроков оставалось еще сорок минут, ребята только начинали собираться, и Оля, не зная чем себя занять, ходила туда-сюда по коридору от столовой до кабинета труда и обратно. Сделав очередной оборот, Оля увидела, как два старшеклассника вешают у раздевалки яркое объявление. Она первой подошла посмотреть, что же там такое.
«Ребята! Всех, кто умеет рисовать, пишет стихи или рассказы, после 6-го урока ждем в пионерской комнате! Редколлегия стенгазеты «Орленок».
«Стенгазета!» - Оля от волнения быстро-быстро сжевала конфетку «Красный мак», которую бабушка положила ей в карман фартучка. – «А я как раз стих сочинила! Вот напечатают его сперва в стенгазете, потом, глядишь, и в «Пионерскую правду» возьмут! Тогда всякие дураки не посмеют больше надо мной смеяться и обзывать чокнутой! Сами они чокнутые!»
Оля едва дождалась конца уроков. На алгебре даже получила замечание в дневник за невнимательность. Ну и пожалуйста, ну и наплевать! Олю это ничуть не расстроило. Ведь скоро, совсем скоро она станет звездой! Пока одноклассники решали квадратные уравнения, Оля старательно переписывала на чистый листочек свои стихи. Сразу после шестого урока она схватила портфель и первой вылетела из класса.
В пионерской комнате было весело и шумно. Какая-то старшеклассница стучала на пишмашинке. Вовка из параллельного класса, разложив на полу кусок ватмана, старательно выводил красной тушью заголовок. Вожатый Валерка задумчиво перебирал кипу исписанных ребячьим почерком листочков.
-Нет, это никуда не годится! – вздохнул он. – Ни складу, ни ладу, ни смысла нет. Нам бы что-нибудь эдакое… боевое! Задорное! - Он наконец заметил Оленьку, застенчиво топтавшуюся у дверей. – Девочка, что у тебя там?
-Стихи, - осмелела Оля.
-Ну показывай.
Валерка читал, иронически подняв бровь. Потом отложил листок.
-Шарикова из седьмого «Б», ты что мне принесла такое? Домовые, говорящие деревья, ангелы! Это что за религиозный дурман, а, Шарикова? Ты откуда таких мыслей набралась? Эх ты, а еще пионерка! В комсомол небось готовишься вступать? Не стыдно?
- Нет… - прошептала униженная Оленька. Она не понимала, за что ее ругают. Хорошие ведь стихи. Бабушка даже плакала, когда читала. И всем соседкам рассказала, какая у нее даровитая внучка растет. Валерка просто завидует. Небось сам хочет в «Пионерской правде» напечататься! Даже в кружок «Юный журналист» записался. А вот она, Оленька, и без всяких кружков талантливая!
-Ну вот что. Вопрос о твоем поведении будем разбирать на совете дружины. Эх, Шарикова… Ну-ка, пошли к старшей вожатой!
Старшая вожатая тоже отругала Олю и сказала, что ее идеологически неправильные, пропитанные религиозным дурманом стихи лягут черным пятном на репутацию школы. Надо писать о трудовых свершениях, о тимуровской работе, о сборе металлолома, о хорошей учебе и пионерских делах. И чтобы Оля немедленно выкинула всякую метафизическую чушь из головы, иначе ее исключат из пионеров.
Пионерскую работу Оля не любила. Она любила смотреть телевизор, слушать страшные истории и есть конфеты «Красный мак».
Получив еще одно замечание в дневник, девочка поплелась в раздевалку. «Если взаправду из пионеров исключат, мамка меня убьет! Вожатая уже грозилась родителям на работу позвонить. Что делать-то, что делать?! А все Валерка виноват!» Все ребята уже разбежались, кто на кружки, кто домой, кто на продленку, в школьном коридоре было пусто и тихо. На доске почета красовались портреты отличников и активистов, украшенные надписью: Ими гордится школа». Укушенная великолепной идеей, Оленька оглянулась – не видит ли кто – и торопливо сорвала с доски Валеркину фотографию. «Бабушка говорила, если в карточку булавкой потыкать, можно порчу навести, да такую, что человек от нее помереть может. Ну, Валерка, держись, я тебе отомщу!»
Вернувшись домой и разложив тетрадки, Оля достала из портфеля Валеркину карточку и принялась искать булавку. Шить она не умела и никогда даже не думала, где мамка хранит нитки и иголки с булавками. «Может, у бабушки попросить? Да ну ее, опять помогать заставит…»
Оленька красным фломастером пририсовала Валерке прыщи и стала тыкать фотографию вилкой. «Вот тебе! Вот! Получи!». Она даже раскраснелась, представляя себе, как Валерка заболеет ветрянкой, попадет в больницу и умрёт. Когда он уберется с пути, она, Оля, станет настоящей звездой. Ее стихи напечатают сперва в городской газете, потом в «Пионерской правде», она попадет на ёлку в Кремль, а летом поедет в «Артек» и будет каждый день есть мороженое!
Ее сладкие мечты грубо прервали сигналы точного времени по радио.
-«Ой! - спохватилась Оля. – Скоро предки придут! А я за хлебом не сходила, колбасы не купила, картошки не начистила, мамины туфли из починки не забрала!»
В магазин Оля рванула как марафонец. Надо было спешить, пока всю колбасу не раскупили. Не будет колбасы – батя разворчится, что чай не с чем пить, мамке нечего будет взять на работу, а брат начнет хныкать, потому что яичница без колбасы невкусная. Оля бежала так, что ветер в ушах свистел. Чтобы срезать путь, она лихо скатилась по ледяной горке, не удержалась на ногах, позорно съехала вниз на попе, и угодила прямиком в грязную лужу. Это уборщица, не утруждая себя особо, выплеснула воду у служебного входа, возле помойки. Теперь Олина шубка намокла и противно воняла рыбой. Оля заревела от обиды и злости. Но все-таки от падения была какая-то польза – хлюпающую носом девочку в грязной шубке пропустили без очереди и за хлебом, и за колбасой. И туфли она успела забрать прямо перед закрытием мастерской.
Дома Оле, конечно, попало и за нечищеную картошку, и за дурацкие стишки, и за испачканную шубу.
-Гляди-кось, отец, чего вытворяет! – возмущалась мать. – Пионерская работа ей не по душе! А! Как тебе?! В кого только такая уродилась! Мы с тобой уважаемые люди, партийные, оба передовики производства, а эту того и гляди из пионеров исключат! Вот сама в школу пойду, велю, чтоб проработали ее хорошенько.
-Да врежь ты ей, - посоветовал младший брат.
-Цыть, варнак! – замахнулся отец. – Будет мне тут советы раздавать! Ей врежешь – она еще дурней станет. Так, чтоб к завтрему хорошие стихи мне написала, поняла?! Поела? Марш спать!
-А телевизор? – заныла Оля.- Сегодня «Знатоков» показывают!
- Никакого телевизора! – рявкнула мать. - У, позорница! Шубу-то как испоганила, срам один. И не отчистить теперь. Завтра в бабкиной телогрейке пойдешь. Живо посуду мой и в кровать!
-Бебебебебе! – высунул язык младший брат. – А мы кино смотреть будем, а ты спать пойдешь, как маленькая, эээ!
«Вот, погоди! – подумала Оля. – Я и на тебя порчу наведу, чтоб знал!»
Она домыла посуду и послушно улеглась в постель. В голове вертелись «правильные» строчки про лозунги, демонстрацию, красные флаги и пламенеющие на солнце гвоздики. Во сне Оля все порывалась записать свои стихи, но смеющиеся купидончики воровали бумагу, а на трибуне духовой оркестр серафимов играл бодрый марш.
Всё герои и события вымышлены. Любые совпадения случайны
© 10.01.2022 Птичка Синекрылая