Правда – всего лишь преломление света веры в среде реальности. Внутри нет правды, там только вера. Снаружи нет правды, там только реальность. Поэтому вместо того, чтобы бесконечно выяснять, кто же из нас прав, давай лучше честно поговорим о том, во что мы верим.
Факты - не правда. Чтобы стать правдой они нуждаются в освещении, и нет гарантий, что в свете разных источников ты увидишь одно и тоже. Достаточно установить себе на телефон приложения нескольких новостных лент и каждый день наблюдать это. По фактам – судится. По вере – воздается.
Истина – не правда, и она не уловима. Разыскивая истину, человек пытается найти такой свет, который через любые среды под любым углом и со всех точек зрения проходил бы не искажаясь. Таким лучом часто называют всеобщее счастье. Из этого обычно выходит большой обман. Человек ищет истину, потому что она в своей неизменности будет защищать его. Правда сама нуждается в постоянной защите, как нуждается в защите все, во что ты веришь. Поэтому так легко принимаются любые истины, чужие истины, высокие истины, непонятные истины. Какой мастерский ход, подарить человеку истину, чтобы он больше никогда не вспоминал о правде.
Учение – не истина. Ни у одного учителя истин нет. У учителя может быть только правда. Его правда. Как и правда то, что существует люди, свет которых настолько велик, что они могут высветить что-то для твоих глаз. Это и есть учение. Учитель – включатель, учение – свет. Если твоя жизнь становится чуть более правдива, значит ты учишься чему-то.
Вера – не предел. Она всегда выходит за твои пределы. Там всегда переломная точка. Человек поэтому так старательно и подстраивается под окружающую среду, чтобы на границе раздела с тем, что вокруг, его веру меньше корежило. Это ведь больно очень, когда твою веру корежит. Так рождается чужая правда, и гаснет твоя вера.
Этот поток - хрупкость. Если я говорю: «Любовь – правда», то это не самоуверенность, а трепет. Ее в любой момент может не стать, так все переменчиво и внутри, и снаружи.
Любая незащищенная правда – ложь. Если я могу сказать: «Любовь – правда», то только потому, что огромное количество людей до меня защищали веру в любовь. Если я говорю: «Любовь – правда», то укрываю в этом надежду о том, что и мне хоть сколько-нибудь хватит на это сил.
Любая защита – действие. И я нахожу в этом потоке еще одну хрупкость – веру в то, что ты делаешь. Хочется, чтобы это было правдиво. Хочется, чтобы это было светло.