Не успела глава ЦБ Эльвира Набиуллина сообщить о росте закредитованности населения, как новый законопроект с ужесточением требований к потребкредитам уже внесли в Госдуму. Перед новогодними праздниками Набиуллина в очередной раз выразила обеспокоенность тем, что уже треть россиян тратят на обслуживание долгов более 80 процентов своих доходов, и призвала к принятию мер для решения проблемы. Беспокойство регулятора можно понять, особенно после очередного повышения ставки рефинансирования 17 декабря до 8,5%. Хотя банки еще в полной мере не отреагировали на это изменение, с нового года кредиты, безусловно, подорожают. При том что 43 млн человек, то есть треть взрослого населения, у нас сейчас закредитовано, а еще треть этих заемщиков относятся к группе риска, ЦБ есть чего опасаться.
Отдельной головной болью регулятора является ипотека. Нарастающее ипотечное кредитование, ставшее своего рода панацеей для целых отраслей российской экономики, с каждым месяцем становится все более рискованным в связи с увеличением числа просрочек и дефолтов по выплатам. Теме не менее курс государства на льготирование ипотеки пока связывает руки ЦБ, в итоге направившего всю свою активность в сторону необеспеченного потребкредитования, где ситуация тоже весьма шаткая.
В декабре регулятор инициировал сразу несколько мер, направленных на замедление темпов разогнавшегося потребкредитования. Как я уже писал, недавно ГД приняла закон, дающий право ЦБ устанавливать прямые ограничения на выдачу кредитов тем или иным категориям заемщиков. Так что теперь у него есть законные широкие полномочия для введения любых ограничений, чем он и начал пользоваться.
Во-первых, вводятся лимиты на рискованные кредиты для банков и микрофинансовых организаций.
С 1 июля 2022 года будет ограничена доля потребительских кредитов, предоставляемых клиентам с высокой долговой нагрузкой, четвертью от общих выдач за квартал. Планируется, что у банков доля потребительских кредитов с показателем долговой нагрузки (ПДН) выше 80% или сроком свыше пяти лет (независимо от ПДН) будет ограничена 25%, а у МФО — 35% от выдач за квартал. Соответствующий нормативный акт ЦБ уже принял на прошлой неделе. Понятно, что больше всего пострадают игроки, у которых доля таких рискованных клиентов выше средней. Точка зрения, что большинство крупных банков и так держат средний уровень рискованных кредитов в районе 25 процентов от всех выдаваемых, на самом деле не совсем верна. Своего рода ответом банковской системы на пандемийное снижение доходов населения, кроме резкого расширения ипотечного кредитования, стало невероятно быстрое наращивание потребкредитов. И если раньше необеспеченные кредиты населению считались приоритетом микрофинансовых организаций со всей сопутствующей негативной атрибутикой (жестокими коллекторами, нечестными договорами и т.п.), то теперь этот рынок стал невероятно привлекателен и для крупных «надежных» банков. Как сообщил сам ЦБ, «…у отдельных банков, в особенности крупнейших, на которые приходится около 70% выданных кредитов, она (ав. доля необеспеченных кредитов) была существенно выше (30–50%)». При этом в методах воздействия на клиента, казалось бы, достойные банки иной раз не уступают «быстроденьгам».
Отчасти для ограничения такой прыти ЦБ разработал поправки в Закон о потребительском кредитования. Но они же содержат и ограничения, касающиеся уже непосредственно заемщиков. Для этого весьма оперативно в последних числах декабря в Думу был внесен законопроект («О внесении изменений в Федеральный закон "О потребительском кредите (займе)" и отдельные законодательные акты Российской Федерации»), который ограничит срок выдачи необеспеченных (без залога) кредитов пятью годами. Как указывается в пояснительной, целью поправок является «ограничение рисков чрезмерной закредитованности населения и снижения долговой нагрузки».
Но законопроект содержит еще и весьма большой перечень обновленных требований к составлению кредитного договора, направленных на повышение прозрачности выдачи кредитов населению. Прежде всего речь идет об обязанности банка прописывать в договоре полную стоимость кредита (ПСК):
- в договоре должна указываться полная конечная стоимость кредита, включающая все платежи заемщика в пользу банка;
- в случаях наличия нескольких процентных ставок по договору потребительского кредита, применяемых в зависимости от решения или варианта поведения заемщика, предлагается в качестве общего правила предусмотреть, что кредитор обязан рассчитать по такому договору полную стоимость кредита (ПСК) исходя из минимальной суммы платежей, возможных к уплате заемщиком в соответствии с договором потребительского кредита (займа), а также ПСК исходя из максимальной суммы платежей, возможных к уплате заемщиком в соответствии с договором потребительского кредита (займа);
- предусмотрено также дополнительное информирование заемщика об условиях изменения процентной ставки в процентах годовых для каждого варианта поведения заемщика;
- реклама больше не должна содержать информацию о годовых процентных ставках по любому договору кредитования, включая ипотечное, кроме информации о ПСК или диапазона значений ПСК - в случае если по потребительскому кредиту (займу) рассчитывается диапазон значений ПСК в процентах годовых.
Планируется, что все эти нововведения (которые, кстати, тоже вступят в силу с 1 июля 2022 года) смогут предостеречь население от дорогих кредитов и остудить активность банков, наживающихся на сомнительных займах. На кого в большей степени они направлены: на население или все же на банки?
Понятно, что доступность кредитов будет несколько снижена. Но главное то, что пока я не вижу здесь реальных рычагов влияния на рынок. Стремительный рост закредитованности населения обусловлен попыткой возмещения слишком быстро снижающихся доходов. Парадоксом именно РФ является намеренное стимулирование в такой ситуации потребкредитования при увеличении стоимости кредитов и снижении требований к заемщикам. И до сих пор такой «выход» устраивал всех, включая ЦБ. Грубо говоря, за 13-17 процентов годовых по потребкредитам физлиц в этом году (ставки которые не снились западному «развитому рынку») российские банки заплатили резким увеличением доли рискованных кредитов. Удлинение сроков таких кредитов, которые сейчас ограничат 5 годами, дают некоторый запас прочности банковской системе.
Но фактически мы сейчас видимо построение подобия финансовой пирамиды в банковском секторе, которая становится все более неустойчивой. И внезапный испуг ЦБ, вдруг осознавшего, к чему может привести такая стратегия, здесь вообще-то весьма понятен. Не понятно, каким образом вносимые точечные изменения смогут действительно переломить ситуацию при сохранении Банком России действующей системы кредитования в стране. Надеяться, что спрос на кредиты резко снизится при более точном составлении договоров, несколько наивно, хотя дело это, конечно, благое. Оставшиеся полгода, без сомнения, будут использованы банками для наращивания тех самых необеспеченных кредитов с любыми сроками погашения. Если всего несколько крупных игроков «грешат» превышением среднего показателя по таким кредитам, то ЦБ проще применить ограничения непосредственно к ним. А такое право у него уже есть. Таким образом, кроме и так ожидаемого повышения ставок по кредитам, говорить о каких-то существенных изменения на рынке пока преждевременно.