Баба Шура в бога не верила, в церковь не ходила.
Она была из староверов-двоедан, которых немало и в Першино, и в Исетске. Икон у нее дома не было, что странно, никакие посты она не соблюдала, для чужих отдельной посуды не держала В общем странная такая была двоеданка.
Ее дочь, моя свекровь, воцерковленная, даже пела в церковном хоре, но маму убедить не могла, во что и в кого верила баба Шура, прикрываясь двоеданством- кто знает.
С мужем они жили дружно, но мужчины итак меньше живут, а тут еще война за плечами, кто ж с нее здоровым вернулся. Овдовела она рано, надолго мужа пережила, но всегда была бодрая, не унывала, не жаловалась на жизнь, умела работать, умела отдыхать. Хотя работа для нее никогда не была в тягость.
Она знала все новости и все события в деревне, свекровушка –то от нее переняла все навыки Мата-хари.
Повадился кто-то «подкапывать» картошку у них на поле, поймать не получалось никак. Подозрения были на одну семейку, баба Шура залегла в меже на рассвете и укараулила таки, но на месте ловить не стала.
Пошла она к ним в гости посидеть, суд да дело, в беседе жалуется им: «Вот кто-то картошку у нас копает на поле, а поймать не можем. Так Валя – зять ее – уже ружжо купил, будет караулить таперича воров да пальнет, как увидит!
Все, больше картошку никто не трогал!