Смотрит Кощей Бессмертный – стоит перед ним Иван-царевич. А в руке у него игла – та самая, ни с чем её не перепутаешь.
«Вот и всё, - мелькнула в голове Кощея тоскливая мысль. – Конец пришёл».
– Иван-царевич, смилуйся! – каркающим голосом проговорил Кощей, не решаясь приблизиться к добру молодцу. – Отдам я тебе Василису! Только не губи!
– Нет, окаянный, не будет тебе пощады!
Хрясь! – и одним движением могучих рук разломил иголку пополам.
В ушах Кощея раздался протяжный, жалобный свист, перед глазами всё потемнело, и он упал на пол, громко лязгнув тяжёлыми доспехами. Золотая корона соскочила с лысого черепа и покатилась по каменным плитам, пока не звякнула о подножку трона, где и осталась лежать, недвижима, как и её владелец.
Тут же распахнулась дверь в дальнем конце зала, вышла к Ивану Василиса Премудрая и говорит:
– Ну, Иван-царевич, сумел ты меня найти, теперь я весь век твоя буду!
Выбрал Иван-царевич лучшего скакуна из Кощеевой конюшни, сел на него с Василисой Премудрой и воротился в свое царство-государство. И стали они жить дружно, в любви и согласии.
* * *
Открыв глаза, Кощей обнаружил себя стоящим на пустынном берегу перед раскалённым добела мостом, что переброшен через огненную реку. А на той стороне реки раскинулся бескрайний тёмный лес, у входа в который возвышался огромный мрачный замок о семи шпилях – кощеева обитель.
Впервые вид собственного дома вызвал в груди Кощея невольный трепет. Развернувшись спиной к Калинову мосту, властелин мира мёртвых направился прочь знакомой тропой – туда, к заветным Вратам, что сокрыты от взора смертных, и подступ к которым зорко стережёт Баба Яга.
И трёх шагов ступить Кощей не сумел, замер, будто прирос к земле.
«Мёртвым в мир живых возврата нет», – мелькнула в голове прописная истина.
Обречённо вздохнув, повернулся Кощей и медленно взошёл на мост – тут же ему в лицо ударило жаром и жутким зловонием, что источали неспешные воды Смородины. С тяжёлым сердцем пересёк Кощей Калинов мост, ступив ногами на землю мёртвых.
Попытка свернуть к замку не увенчалась успехом – не желали ноги идти к знакомым дубовым дверям. Не мог Кощей больше вернуться домой. Одна ему дорога была – вперёд, во мрак Сумрачного леса, что сторожит покой мертвецов. Много столетий провёл Кощей на опушке, наблюдая с балкона за молчаливыми тёмными вершинами, гадая, что же за ними скрывается, одновременно и страстно желая получить ответ, и никогда этого не узнать.
С тяжёлым сердцем вступил Кощей в проклятый лес, чётко осознавая, что назад уже не воротится. Высокие безлистные деревья, словно стража, тут же обступили его со всех сторон, отрезая возможные пути к отступлению. Их кривые ветви, точно лапы древних чудовищ, тянулись в разные стороны, переплетаясь между собой в жутких объятиях, оставляя лишь крохотную тропку – туда, вперёд, в неизвестность.
«Вот она какая, смерть», – подумал Кощей и, крепко стиснув рукоять меча, всё ещё висевшего в ножнах справа, на бедре, уверенно двинулся по тропинке. Каждый шаг давался Кощею с неимоверным трудом – железные сапоги вдруг стали несоизмеримо тяжёлыми, хотя прежде он легко ходил в них по каменным палатам своего замка.
Внезапно лес сам собой расступился, и перед взором Кощея предстала выжженная чёрная пустыня и бесконечно длинная дорога, уходящая куда-то вдаль. А вдоль дороги — мёртвые с косами стоят. И тишина…
Ледяная рука страха сжала сердце Кощея. С суеверным ужасом смотрел он вдаль, уже предугадывая свою судьбу: в наказание за грехи будет вечность идти он по этой дороге в окружении одних мертвецов в чёрных балахонах, чьи лица даже невозможно разглядеть под глубоко надвинутыми капюшонами.
Шлёп! Кусок холодной ткани шлёпнулся Кощею на лоб, и владыка царства мёртвых, заголосив, точно красна девица, увидевшая в горнице мышь, резко сел.
Не было ни леса, ни дороги, ни мертвецов. Кощей лежал на узкой лавке в доме Бабы Яги, укрытый дырявым пледом из собачьей шерсти, а сама хозяйка дома стояла подле, самодовольно улыбаясь беззубым ртом.
– Гляди-ка, очнулся! – Яга наградила Кощея укоризненным взглядом. – А мы уж с лешаком подумали всё, помер Кощей.
– А разве нет? – Кощей растеряно огляделся по сторонам, ещё не до конца веря в собственное счастье. – Я жив?
– Живее всех живых, – заверила его Яга. – Нервы только подлечить не помешает. Это ж надо, из-за какой-то ерунды в обморок хлопнуться! Курам на смех.
– Обморок… – повторил Кощей, всё ещё будучи не в состоянии осознать произошедшего. – Но как? Иван-царевич ведь сломал иглу…
– Пф, – презрительно фыркнула Яга и вытащила откуда-то с полки небольшую деревянную шкатулку. – Подумаешь, иголку сломал. У меня этих иголок полно – на всех Иванов хватит.
Яга открыла шкатулку и продемонстрировала Кощею её содержимое. Внутри, действительно, было не меньше сотни иголок, как две капли воды похожих на ту, в которой Кощей хранил свою смерть.
– Значит, Иван-царевич сломал подделку, – наконец, дошло до Кощея. – Но ведь он всё сделал правильно! Нашёл дуб, на дубе – ларец. В ларце был заяц, в зайце – утка, а в утке – яйцо с иглой.
– Ты б ещё заковыристей смерть свою спрятал, чтобы молодчиков найти её больше было, – ворчливо заметила Яга. – Добры молодцы, они ведь такие, им мудрёные загадки подавай, да подвиги ратные. Вот я и приберегла твою собственность, чтоб ненароком не добыл кто.
Кощей неверяще уставился в испещрённое морщинами носастое лицо.
– Ты меня спасла? Зачем?
– Так ежели ты помрёшь, с кем я в кости играть буду? – ухмыльнулась Яга. – Кроме того, ты мне с прошлого раза сотню золотых должен. Пока не отдашь – не помрёшь!
– Тогда я их тебе вовек не отдам, старая, – рассмеялся Кощей.
– А я тебя прокляну! – посулила Яга. – Иван-царевич, кстати, Василису забрал. И коня твоего вороного умыкнул.
– А, туда ему и дорога! – отмахнулся Кощей. – Другого куплю. И девицу найду, ещё краше Василисы будет.
– Не наженихался ещё? – Яга наполнила глиняную кружку ароматным липовым отваром и протянула Кощею. – Семьсот лет в обед, а всё за юбками волочишься – стыдно, в твои-то годы! Пора уже о душе подумать, о вечном.
– Я ж от скуки тогда помру! – возмутился Кощей. – А так красавицу какую похитишь, за ней богатырь придёт – всё развлечение.
– Смотри, как бы в следующий раз по-настоящему помереть не пришлось.
Кощей неопределённо пожал плечами, и только сейчас сообразил, что облачён он лишь в тонкую рубаху да штаны, а его доспехи испарились в неизвестном направлении.
– Железяки я твои сняла – их почистить надо, – заметив недоумение Кощея, объяснила Яга. – Леший тебя в них еле допёр – по земле пришлось волоком тащить.
– А корона моя где?
Яга молча ткнула корявым пальцем на стену, где на гвозде возле окна одиноко висела до блеска начищенная золотая корона.
– Хорошо, – удовлетворённо кивнул Кощей, расслабляясь. – Хозяйственная ты всё-таки баба, Яга. Жаль только старая, а то б я тебя в жёны взял.
– Это я-то старая? – возмущению ведьмы не было предела. – Да я на триста лет тебя моложе, пень ты трухлявый! Да и не пошла бы я за тебя замуж.
– Это почему это? – удивился Кощей.
– Жадный ты и неромантичный, – Яга уселась на низенький табурет, выпрямляя хромую ногу перед собой. – Нет бы за девицей ухаживать красиво, слова ей ласковые говорить, цветы дарить, золото да бриллианты, ты сразу хвать и в темницу. Конечно, никто замуж за тебя не идёт. Кому ж охота быть женой тирана.
Кощей задумчиво почесал затылок: ни о каких ухаживаниях он слыхом не слыхивал. Но, раз Яга говорит, попробовать, определённо стоило. Глядишь, и правда кто из дивчин позарится на него…
– Иглу твою, кстати, я в зубец короны спрятала, – заметила Яга. – Ты её со своей черепушки всё равно никогда не снимаешь… Так до смертушки твоей точно никто не доберётся.
– Ежели, конечно, ты не подскажешь.
Яга скривилась.
– Не скажу уж – будь покоен. Я этих богатырей на дух не переношу. Вечно припрутся на ночь глядя, и давай командовать: накорми их видишь ли, напои, в баньке попарь да спать уложи. Тьфу! Какой мне резон им помогать?
– И то верно, – согласился Кощей и поднялся с лавки. – Ладно, старая карга, спасибо за заботу.
– Спасибом сыт не будешь, – парировала Яга.
– Бочка хмелька и свежезажаренный кабан тебя устроят?
– Вполне.
– Вот и по рукам, – резюмировал Кощей. Сняв с гвоздя корону, мужчина водрузил её на голову и усмехнулся. – Доспехи мои неси. Негоже Владыке в одних портках ходить.
– В сенях твои доспехи – поди и сам возьми, – Яга даже не подумала шевелиться. – И капельки-то успокаивающие всё-таки попей. Пустырник там, или валериану. А то, боюсь, следующего Ивана точно не переживёшь.