Включил радио «Юность», которое когда-то подарило мне незабываемые впечатления от его прослушивания — и услышал советское музыкальное радио, каким оно могло бы быть: без ведущих и с плейлистом из советской эстрады, звучащим как единое музыкальное полотно.
•
Мне всегда казалось, что нет такой песни советских исполнителей, которую я не слышал хотя бы однажды: радио в квартире родителей не выключалось никогда, все музыкальные программы последнего десятилетия советского телевидения были мною внимательно просмотрены.
•
Поначалу, я и в самом деле узнавал все треки из плейлиста. Но затем мне стали попадаться незнакомые песни: одна, вторая, третья, пока я, наконец, не понял, что знаю только какой-то сегмент советской эстрады, включающий в себя песни, прошедшие фильтр музыкальных редакторов того времени.
•
Но, что было странно, никогда не слышанные мною песни были сделаны по всем советским стандартам: ничего экстраординарного ни в их содержании, ни в их исполнении не было. В чем же дело? Что такого есть в этих песнях и в этих исполнителях, что они были записаны в студии, но во всесоюзный эфир не попали?
•
И только когда я услышал незнакомую мне песню спетую необычно низким для советской эстрады женским голосом, меня осенило: неизвестные мне советские песни были исполнены слишком сексуально — именно к этой категории относил их неведомый музыкальный редактор, обрекая их на забвение.
•
И в самом деле: эротический подтекст в советской лирической песне скрыт от неосведомленного слушателя как только возможно глубоко. Чтобы песня со словами «а ты такой холодный как айсберг в океане» могла считываться аудиторией как история о героическом полярнике, вернувшегося из длительной экспедиции в семью, но мысленно остающегося еще там — во льдах.
•
«Старинные часы» — как гимн антиквариату: лирическая героиня так сосредоточена часах: «Когда ты уходил, такой чужой, амуры на часах сломали лук и стрелы», что непонятно, что ей было важнее в момент разлуки с неизвестным «остановить часы» или «остановить тебя». Возможно, она ассоциирует себя с часами. Но вот в чем вопрос: откуда у нее такая странная ассоциация? Почему она — часы?
•
«Миллион алых роз» и «Паромщик» — воспевают мужскую асексуальность как поступок. Художник симпатизирует актрисе, но не признается ей в этом, а терпеливо ждет того момента, когда женщина купит билет на поезд, чтобы уехать навсегда и только тогда красивым жестом намекает ей на свои чувства. Но не для того, чтобы она осталась, а чтобы уехала с бесполезным визуальным впечатлением: “целой площади цветов».
•
Женщина плывет с одного берега на другой один на один с паромщиком. «Упала ранняя звезда, в полях прохлада». В воздухе разлита эротика. Соединить сердце лирической героине Аллы Пугачевой в это момент не с кем, и она начинается засматриваться на паромщика, который немолод, но в отсутствии конкурентов оказывается вполне привлекателен. Но паромщик ее игнорирует: «влюбленных много, он один — у переправы».
•
Песня «Вернисаж» в исполнении Валерия Леонтьева и Лаймы Вайкуле про то, что советские люди проводят свободное время не в ресторанах, не в кафе и по магазинам они тоже не ходят. Они идут в музей, и там под влиянием высокого искусства «ах, вернисаж, ах, вернисаж, какой портрет, какой пейзаж» у них могут вспыхнуть романтические чувства. К счастью, советские люди ходят в музей семьями — «но вы вдвоем, вы не со мной», — что надежно бережет их от ложных эмоциональных порывов.
•
Ни Алла Пугачева, ни София Ротару, и даже Лайма Вайкуле так и не смогли перейти с языка символов на более откровенный разговор с аудиторией об человеческих эмоциях, когда тот стал не только возможен, а необходим — он оказался им не органичен. Пришлось продолжать петь про «любовь похожую на сон». Другое дело — Ирина Аллегрова. Как только эротика вышла на эстраде на первый план, ее звезда взошла в полную силу.
#алла пугачева #илья резник #раймонд паулс #советские песни