Евгений Калачёв
НАША СТАЯ – «ИРМА» ЧАСТЬ 4
Когда мы опустили нашу девочку-овчарку на пол, тщательно вытерев ее от лап до кончиков длинных ушей полотенцем, она, к нашему удивлению, расставив пошире лапки, затрясла телом, стряхивая со своей шерстки остатки воды. И это было забавно и неожиданно, потому что после полотенца дочка предлагала просушить ее шёрстку еще и феном.
Пока дети наблюдали за щенком, я из холодильника достал две недопитые пластмассовые двухлитровые бутылки из-под кока-колы.
- Допивать кто-нибудь будет?
Сын и дочка сделали по пару глотков напитка – остальное я вылил в раковину и, взяв большие острые ножницы, отрезал дно бутылок с трех-четырехсантиметровыми краями. Ополоснув под краном, в одну из этих импровизированных мисок, я налил холодной чистой воды, во вторую – положил кусочек мяса и немного тушеной картошки из своего ужина. Поставил миски на пол перед мордочкой нашей девочки.
Она ткнула носик в миску с водой, пару раз лакнула язычком, отвернулась.
- Папа, может ей молочка налить? – спросила дочка.
- Молоко ей нельзя – у нее понос, - сказал я.
Сын наклонился, погладил ее по голове, подставил под нос миску с едой.
Щенок, не приученный к такой еде, понюхал ее, потом осторожно лизнул, еще раз и, наконец, распробовав, начал есть: сначала хорошо протушенное мясо, а потом и картошку.
- Папа, накладывай еще! - возбужденный своей маленькой, но такой важной для всех нас победой, сказал сын.
- Больше нельзя – у нее животик болит, пусть это переварит, - сказал я.
Немного поев, и, устав от передряг долгого дня, наша девочка захотела спать: стала покачиваться из стороны в сторону, головка ее стала клониться к полу, а глазки подернулись мутной пеленой.
- Ей срочно надо поспать, сказал я, а у нас даже подстилки для нее нет.
- Я возьму ее к себе на кровать, - сказала дочка.
- Нет, - я, - сказал сын. – У тебя - Муся.
- Это же, собака, - сказал я. – И не какая-нибудь игрушечная, а самая настоящая и серьезная – поэтому она с самого начала должна спать на полу в коридоре, поближе к входной двери.
- А зачем поближе к двери? – спросила дочка.
- Будет охранять, - сказал я.
- У меня есть старая футболка – я из нее уже вырос, - сказал сын.
- Неси, - сказал я.
Сын принес футболку, я свернул ее пополам, расстелил в коридоре, сразу за вешалкой для верхней одежды, которая была в полуметре от входной двери, дочка принесла из кухни щенка. Щенок упирался передними лапками, отказываясь ложиться на непривычное для него место, но не долго – вскоре он уже крепко спал, иногда жалобно повизгивая толи от боли в лапке или животике, толи от жестокой несправедливости, какой оказалась для такого еще совсем маленького создания, суровая взрослая жизнь.